Счастье стучалось в каждую дверь. Оно давало надежду всем людям: печальным и весёлым, подавленным и смеющимся, энергичным и лишённым фантазии. Оно внушало: «Послушайте, ищите меня не вокруг себя, а внутри себя». Большинство людей не понимали языка счастья. Они ожидали, что счастье войдёт в их жизнь с громоподобным грохотом. Но счастье любит тишину. Оно скрытно и проявляется почти неощутимо в изгибах жизни и в простых деталях бытия.

Здесь бродят псы, доверчивы и тощи,
К прохожим льнут — не отогнать никак!
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.

Продуты ветром черные бараки.
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
Поодиночке в комнатах сидят:

Еще в углах живет знакомый запах,
Еще надежды дух неистребим,
И вздрагивают головы на лапах —
В коротких снах приходят люди к ним!
… показать весь текст …

Жены-пессимистки ищут пропавших мужей по любовницам, а оптимистки — по моргам.

Если в стране жопа, то живут в ней хорошо только паразиты.

Все, что нужно знать — спокойствие и смирение,
пороптали — и будет, для всех нас один исход.
Вот лежат имена, и ветер цветов сиреневых
их весной поминает лучше, чем мы — стихом.
Это место памяти становится местом помощи —
чем взрослее, тем чаще идёшь за ответом к ним.
Жизнь всегда удаётся, всякий на этом поприще
по итогу получит свою золотую нить.
Никому не ведом ни час торжества, ни день его.
Позовут — и ляжем, корни в земле пустив.
Но из каждого здесь в свой срок прорастает дерево —
наклоняется к детям, листьями шелестит

И будет февраль. Будут вьюги скулить у порога.
И окна зажгутся. И свет будет — тёплая медь.
Наверно, зима для того и придумана Богом —
Чтоб людям почаще хотелось друг друга согреть.

Вдруг что-то простое покажется важным и нужным:
Давнишние письма иль фото за мутным стеклом.
Мне кажется, в мире нарочно придуманы стужи —
Чтоб людям хотелось согреться домашним теплом.

И кто-то достанет альбом с запылившейся полки,
И, может быть, вспомнит о ком-то забытом (как знать?!)
Ведь вечер зимою недаром придумали долгим —
Чтоб люди успели друг другу о многом сказать.

Когда идет Гордость, высоко и победно подняв голову, под её ногами тихо ломается чье-то самолюбие…

Я даже не помню, как называлась та книга. Помню только, что на коричневой обложке длинным зигзагом алел вымпел какого-то парусника. Я не особенно любил читать, но с удовольствием давал книги из нашей домашней библиотеки своим одноклассникам. Петька Солодков вытащил её из портфеля и положил на стол. Мы стояли у окна и смотрели на хмурое октябрьское небо, с которого, словно пух, падал редкий снег.
— Санёк, спасибо за книгу! Я всю ночь сегодня читал: не мог оторваться! — восхищённо улыбаясь, произ…
… показать весь текст …

Поcле слов «Ну ты же лeди!» я бpосила в cамогонку лед и вcтавила сoломинку.))