petrboris

Дед мой родился в Одессе в 1912-м году, но прожил детство в местечке около города. Украина и сейчас не самое благополучное место для жизни, а про страшные годы Гражданской войны я и не говорю. Белые, красные, немцы, григорьевцы, махновцы, петлюровцы, англичане, немцы, французы, гетман, поляки, националисты, монархисты, октябристы, анархисты, казаки, и, наконец, просто бандиты всех сортов и мастей смешались в один страшный клубок, который катился и оставлял после себя слёзы и кровь.
Власть и войс…
… показать весь текст …

— Жора, а кем ты работаешь?
— Мне платят за то, что я борюсь с земным притяжением!
— Ого, ты — лётчик?
— Ой, нет, грузчик.

Пока я буду собираться, вы можете покататься на черепахе вокруг дома.

Математические науки, естественные науки и гуманитарные науки могут быть названы, соответственно, науками сверхъестественными, естественными и неестественными.

— Привет! Можешь меня набрать?
— Кто это?
— Лишний вес.

— Ты утверждаешь, что животные умеют разговаривать?
— Да.
— А знаешь откуда?
— От верблюда.

Собачники — те, кого четвероногие друзья понимают лучше, чем обычных, ничем не примечательных людей.

Декабрь — это финишная прямая. Впереди еда. Ты заслужила ее. За все свои страдания. За несправедливость. Ты заслужила.

В начале жизни люди смотрят на тебя и улыбаются. Потом ты улыбаешься, когда смотришь на детей. И жизнь прекрасна!

Бабель положил руку на рукопись и смотрел на меня смеющимися глазами. В уголках его глаз собрались тонкие морщинки.
—  Да, — ответил он и покраснел от смущения. — Это «Любка Казак». Рассказ. В нем не больше пятнадцати страниц. Но здесь все двадцать два варианта этого рассказа, включая и последний. А в общем в рукописи двести страниц.
—  Двадцать два варианта? — пробормотал я, ничего не понимая.
—  Слушайте! — сказал Бабель, уже сердясь. — Литература не липа! Вот именно! Несколько вариантов одного и того же рассказа! Какой ужас! Может быть, вы думаете, что это излишество! А вот я еще не уверен, что последний вариант можно печатать. Кажется, его можно еще сжать. Такой отбор, дорогой мой, и вызывает самостоятельную силу языка и стиля. Языка и стиля!