День нагрелся на конфорке Солнца — и остыл.
О затылок билась ночи сковородка.
Растерзал обивку двери я до шрамов-дыр.
Кулаками бил по ней. Из гнева соткан.
Черной кошкой оказался взмах твоих ресниц.
Заорала дверь, когда ее захлопнул.
От бессилия скулил сидевший рядом шпиц.
Антресолью сброшен зонтик допотопный.
Фото эмигрировали с тускло-синих стен
Жертвами репрессий — в чуждую кладовку;
Поводком терпения — собаками — хотел
Слезы удержать. Но вздрагивал неловко.