Не осуждай меня, — ни в мыслях, ни в словах,
У прошлого не спрашивай советов.
Наступит день, и в наших головах,
Вопросов будет меньше, чем ответов.

Запри свой дом, и выброси ключи,
(Как мало тех, кто вправду, что-то стоит),
Да что твой дом? — тоска, да кирпичи!
А счастлив тот, кто счастья и не просит.

Как мне, скажи, до тебя достучаться?
Выдумай слово, — вложи его в грудь!
Все говорят, мне к тебе не добраться,
Но я с усердьем стремлюсь снова в путь.

Долго судили нас глупые люди,
Сердце калечила злая тоска.
(Боже! Оно никогда не забудет), —
Как оглушает порой тишина.

Сколько еще будет в жизни прощаний —
Лиц, остановок и горьких потерь.
Только сильнее любых испытаний,
Манит меня не закрытая дверь.

Если время не лечит, то, что же?
В чьей стране? -
мне не вспомнить и год,
И название, где вы живете?
Расскажите, вас кто-нибудь ждет?

И когда ваш пиджак аккуратно,
Она молча повесит на стул.
Меня сдуру потянет обратно,
(Как уставших, потянет ко сну).

Невозможно расправиться с этим,
Да и надо ли? Бог вам судья!
Мы опять разминемся в столетьях,
… показать весь текст …

Мне — сломленной, идущей позади,
Среди живых, усталых, настоящих,
Мне — сломленной, идущей средь скорбящих,
Узнавших вдоволь горя и беды.

Мне — сломленной, идущей за тобой,
Какая бы печаль ни удручала.
Мне — сломленной, не помнящей начала,
Идущей за безликою толпой.

Мне — сломленной, не знающей обид,
Вложившей все в единственное слово,
Мне — сломленной и любящей любого,
Идущего по этому пути.

Снилась мне высокая осока,
Белый домик, вишня у плетня.
Говорят, любовь — одна морока,
Все пройдет к исходу сентября.

Только сны все чаще сниться стали,
В поздний час, туманами плывя.
И текут неспешными волнами —
Белый домик, вишня у плетня…

Город спит, округа опустела.
То ли сон, а может, наяву —
Я иду в тот домик белый, белый,
И сынишку Игорем зову.

Меня не услышат, — ни рифмами строк,
Ни жестом, ни мимикой средь этой ночи.
Меня не услышат, и есть, между прочим,
И мной не услышанный чей-то звонок.

И он не дождавшийся, там, в тишине,
Нажмет, обессилив, рычаг телефона…
Как важно, запомни, нам снова и снова, —
Хоть кем-то услышанным быть на земле!

Сколько лет без тебя — как простор для бессонниц и мыслей,
В нашем доме — зима, и крадется по тумбочке тень.
Сколько лет без тебя, точно сотни непрожитых жизней,
Или жизнь, умещенная в долгий, потерянный день.

(Хорошо уже тем, что и хуже уже не бывает…),
Но зачем же так рано прокрался на сердце январь?
Сколько лет без тебя нашу улицу снег заметает,
И качает ночами, — застывший, аптечный фонарь.

Я иду сквозь метель, (видит Бог), — я блуждаю во мраке,
Обознавшись на миг, перепутала город и век.
Я иду сквозь метель, и в заснеженном, маетном взмахе,
С карты жизни моей, исчезает родной человек.

Я ищу в тебе свое пристанище,
И я верю все-таки найду.
Ты для дома страшное пожарище,
И беда любому кораблю.

От того все ночи слишком темные,
И печаль в измученной душе.
Ты — мое родное, потаенное,
И святое место на земле.

У меня ни друга, ни товарища,
Но придешь ты к моему крыльцу.
Я ищу в тебе свое пристанище,
И я верю все-таки найду.

Я тешил себя пустым, и видимо, поздно понял, —
Твой поезд стремился вдаль, по новой, ища, вокзал.
А мой оказался пуст и будто бы кто-то отнял,
Тебя у безмолвных стен, часов и пустых зеркал.

Толпа наполняла зал, теряясь, в дыму прощаний,
Я вышел с вокзала прочь, чтоб вновь обрести покой.
Искал я конец пути, как путник, конец скитаний,
Я вышел с вокзала прочь, идя, за самим собой.

Немея пустел перрон, сажая, ушедших в поезд,
Мой внутренний голос вновь, упрямо твердил:
— Вернись.
Ушедшие — сон пустой! И смолкла, блефуя, совесть,
… показать весь текст …

О войне нам сказано немало,
Чтобы душам слышались ясней, —
От Одессы вплоть до Ленинграда,
Голоса измученных людей.

Чтобы раны в сердце отзывались,
Сквозь года, у Вечного огня.
Помни, как солдаты прорывались,
Через пули, что хранит земля.

Та земля, что выжила, окрепла —
Вечная, незыблемая Русь.
Сберегая терпкий запах пепла,
И потерь несчетных горький вкус.
… показать весь текст …