Анастасия Долматова

Одноногий фотограф принёс из притона треногу,
чтобы снять для потомков эпический мой эпатаж.
Смысла нет, но зато рифма есть и притом на три слога,
а вернее на семь. Что вам нужно ещё?
Ляпота ж.

В кинотеатре полумрак.
Анимация.
Что сидишь, смеясь, дурак,
а не мацая?

«Где любовь — нет дружбы» —
слышу не впервой.
Уточню немного —
дружбы с головой.

Ты — светлый человек в футляре,
хранишь свой призрачный мирок,
на ужин отрешённость в кляре
и непричастности пирог.
Уютный дом в глухом краю,
где не слышны дурные «Вести»,
и душу чистую твою
не придавило грузом двести.
А где-то грохот канонад,
и жертва к царственному трону,
но ты же не внутри, ты — над,
уверен, что тебя не тронут.
Так знай, что скоро на пороге,
не чьём-нибудь, а на твоём,
… показать весь текст …

Всё хорошо на сумрачной планете,
стабильность — явный признак мастерства.
И мухи спят на соевой котлете,
и вовремя покрашена трава.
За пазухой царя тепло и сыто,
там квартирует генофонд страны,
сыны кровососущих паразитов —
достойнейшие родины сыны.
Прилизано, пострижено и тихо,
а снимет если кто монеты с век,
того представит прокурору Тихон,
на четверть ставки божий человек.
Театр абсурда… И смешно, и дико.
На ринге — престарелый Микки Рурк,
… показать весь текст …

мамы альпинистов
к ним на эверест
ежегодно лезут
чтоб подкрасить крест

Удалились из тумбочки книжки Жюльверна,
прописался на время негодник Сорокин,
и Сенека не слишком тяжёлым, наверно,
станет по истечении малого срока.
Абсолютно не торкают фильмы Диснея,
и слегка маловат тридцать пятый кроссовок,
в пятой точке джинса всё тесней и теснее,
а соседский мальчишка при встречах неловок.
Предлагают всё чаще недетские роли,
приглашают кататься Тойоты и Форды,
полагая наивно, что блеск полироля
разглядеть не позволит оплывшие морды.
Расчленённые куклы зарыты на свалке,
а изменщик зайчонок ночует с сестрою.
… показать весь текст …

Настя опять на Маврикии,
яхта в составе флотилии,
чайки истошными криками
не нарушают идиллии.
Стюард несёт эбонитовый
льдинки в бокале с кальвадосом,
Настя блаженством пропитана,
тихо, спокойно и радостно.

Из ниоткуда врывается
голос знакомый: «Долматова!» —
и по башке словно палицей —
«Дрыхнуть хорош, полдевятого!»

крот красы не видя
любит тех кто тих
посему бесценна
кротость у кротих

мы станок включили
просьбе вопреки
больше нам василий
не подаст руки