Я встану тенью за твоей спиной,
я стану отголоском снов осенних.
Пусть в каждом слове, сказанном не мной,
в чужой улыбке — для тебя спасение
от чёрствых будней, холода утрат,
от смутной неприкаянной тревоги,
щемящей сердце с самого утра…

Я — тень листвы, ложащейся под ноги.

Молчать. Забыть слова и камнем лечь. На дно. Чтоб даже рыбы не споткнулись. Нарисовать пейзаж. А утром сжечь. И заблудиться в лабиринте улиц.

В нейтральных водах-быть себе чужим. Подводной лодкой плыть в песчаных дюнах. Построить город. И разрушить Рим… Стать пеплом иероглифа, на рунах.

И между небом и землёй скользя, в безумие своих противоречий. найти в том хаосе-безмолвного себя и обрести, потерянный дар рЕчи.

Кричать и плакать, весело рычать, как зверь, отгрызший лапу из капкана и заново. пейзаж нарисовать Дом. Окна в сад. Солярис океана…

в этом городе не о ком/не зачем больше пить
вызываю такси, отпускаю себя домой
дома ждут равнодушные стены и жажда жить
только дом не мой
да и город давно не мой
оттого я всё чаще и чаще пускаюсь в путь
под колёса с размаху бросаю дорог пунктир,
но и там нет мне места
себя мне не обмануть:
этот мир не мой
представляете, даже мир…
всё, что есть у меня — это та тишина внутри,
от которой так холодно, что замерзает ртуть
и никто не согреет, не станет кричать «гори!»
… показать весь текст …

Видишь — строгое платье: три четверти рукава,
Вырез точно по линии ясных янтарных бус.
Я спою тебе песню — с рожденья её слова
Жёнам нашего рода известны на цвет и вкус.

Ты её не узнаешь. А я промолчу — опять.
Только дрогнет душа, резонируя с тишиной.
Я станцую тебе на расколотых зеркалах,
Как, себя убивая, танцует в снегу огонь.

Повторяется всё — в виде фарса… в чужих стихах…
Вкруг запястий браслетами вьётся сандала дым.
Это платье чернее, чем первая ночь греха.
Ты поверишь/проверишь — что нет ничего под ним?..

Отсырел прах травы, и устали молиться,
Петь стихиры дождю, да плутать по дворам…
Отпускаю слова, расплетаются птицы,
Исчезают портреты за пластиком рам.
Исчезают друзья, что ходили по кругу,
Заключённые города, пленники стен,
И пылится торшер, снова загнанный в угол,
И раскосый кумир тщетно ждёт перемен.
И опять не решить, что увидеть в стакане,
Пустоту половины, наполненность дна,
Может быть, я животное в сером капкане,
Может быть, человек из какого-то сна.
Может быть… Мысли бродят по винным дорожкам,
И наверное, вскоре придут к алтарю,
… показать весь текст …

Дорогой мой, под этой осенью не вмещается нежность — в общий регламент, любой поцелуй — в момент. Телефонные разговоры не возвращаются -цепь коротких гудков каждый раз означает смерть.

Дорогой мой, мы коротим, рассыпаясь искрами. Перерезаны горла держащих нас проводов. Только пара минут на молчание — если выкрали. Только шанс приласкать меня словом, когда готов.

Дорогой мой, сегодня я выйду одна на улицу. Если что-то меня в тебе просит — иди на риск.

Ни в какой из вселенных мы больше не поцелуемся. Только там, в глубине, эта нежность ещё горит.

А девочка просто знает, что все пройдёт… смеётся и не касается вечных тем. А девочка учит танцы и бухучёт, с продрогших ладоней улиц читает день: как город глотает пыль и растит котят, как город глотают сумерки на закат… А девочка привыкает не доверять, не сглаживать, не оправдывать, не прощать… А девочка привыкает к «не на совсем» и лечит простуду, глотая абхазский мёд, наверное, хорошо не болеть никем… И девочка просто верит, что все пройдет.

Значит, всё… Ненадолго расстанемся.
Что нам век, если вечность в уме?
Словно облако в небе растаяло,
жизнь промчалась… И вот — резюме.

Дивным даром с пелён избалована,
знать не знала: мила ли, странна?
С каждым разом вкушала по-новому
плод желаний из райского сна.

Быть не в ногу, но в лад вольнодумицей,
мчать на тройке неистовой вскачь;
верить картам, надеясь — не сбудется,
и сердцами играя, как в мяч.
… показать весь текст …

Случайная связь для женщины — это вообще не связь, а скорее повязка, на рану от настоящих чувств.

Здравствуй мой гордый, мой одинокий зверь,
Как тебе дышится, спится в краю чужом?
Здесь у меня дожди закрывают дверь,
Холод пронзает ребра стальным ножом.

Здесь у меня все ночи, как близнецы,
Я просыпаюсь от крика, зову тебя.
Если скажу, что на сердце одни рубцы,
Ты не поверишь. На лезвии сентября

Я остаюсь последним твоим письмом,
Терпким закатом, выжатым, как лимон.
Жизнь моя чаще напоминает сон,
Это не лечится книгами и вином.
… показать весь текст …