Андрей Олегович

С рождения и до преклонных лет,
Нас всех хранит Господь от разных бед,
Но нам не сообщает, тем не менее,
Кому, какой назначен срок хранения.

Они везде, повсюду, рядом.
И по искусственному рады
Твоим успехам — не своим.
Они стерильны, словно дым.
Чужих проблем они не слышат,
И кажется, порой, не дышат.
Чужая боль их не разбудит.
Они — пластмассовые люди.

Гордыня с надменностью — скользкий карниз,
И чтобы однажды с него не сорваться,
Смотри на другого тогда сверху вниз,
Когда ты ему помогаешь подняться.

Ты в жизни не будешь работать ни дня,
Когда окрыляет работа тебя,
А те, кто остались рабами судьбы,
Всегда на работу идут, как рабы…

И даже в жизни никудышной,
Всевышний никогда не лишний…

Однажды решив, что не создан для неба,
Рождённый летать отказался от крыльев,
Но ползая, с новой столкнулся проблемой:
Теперь он не воздухом дышит, а пылью…

Мир вокруг уравновешен и гармоничен.
Он не может быть плохим или хорошим.
И только мы, проходя сквозь него во времени,
оставляем следы наших поступков. Это-то
единственное, что можно забрать уходя.
И каждый решает сам, что он возьмет с собой: горсть песка из пустыни, или сочное
яблоко из выращенного с любовью сада.

«Там» мы молчали,
А здесь — крик протеста:
«Влажность не та, и не так горячо»!
Все в это место пришли мы из места,
Между фек… ми и м… чой.

Для счастья не придуманы клише,
И для любви один лишь воздух нужен:
Чем больше сохраняется в душе,
Тем меньше выставляется наружу.
______

Я верю — на Земле неоднократно,
Мы воплощаемся, чтоб твёрдо уяснить,
Что жизнь даётся каждому бесплатно,
А за достойную приходится платить.