Boris Gurevich

— Писать трудно, — как-то подумал Симкин.
— Не писать ещё труднее, — продолжал думать он.
— Читать написанное просто невыносимо, — закончил думать Симкин, и понял, что счастье — это всеобщая безграмотность.

Если «Чёрный квадрат» Малевича поместить в круглую рамку и закрасить белой краской, получится «Белый круг» Гуревича.

В одной гимназии лесной
Юнец-мартышка озорной
Спросил Осла, седого педагога:
— Вы не могли бы рассказать немного
И для меня, и для моих друзей,
Про неизвестных нам зверей?
— А про каких? — Осёл задумчиво спросил.
Мартышка говорит: «Ну, скажем, педофил,
Иль тот же депутат.
Вот зебра говорит, он взяточников брат.
И кто такие подлецы?
Воры, грабители, лжецы?
А кто страшнее киллер или казнокрад?
Узнать ещё я был бы рад
… показать весь текст …

Во мне живёт такая фобия,
Страдаю от неё и злюсь.
Боюсь кого-то стать подобием
И бесподобным стать боюсь.

Ну, взвились кострами синие ночи!
Кем же вы стали, дети рабочих?
Грянула эра светлых годов —
И оказалось…, никто не готов.

1992 год.

Если принять «Гутуллакс» не вовремя, то он будет работать днем и мягко подействует ночью.

Когда «Черный квадрат» узнал свою цену, он слегка покраснел.

Да! В языке порой всё задом наперёд.
В его защиту, с долею сарказма:
Язык до Киева, коль надо, доведёт,
А надо — так и до оргазма.

Язык велик иль не таков,
Поэт творит им или лгун,
Порою навести готов
Я на любой язык типун!

Двусмысленность — это три разных мнения!