Когда тебе больно,
Во время простоя,
Когда подневольно
«Брыкаешься в стойле»,
Коль грезишь упрямо
О прошлом с тоскою
Тверди постоянно:
«Господь все устроит!».
Когда твои плечи
От тягот устали,
А время — не лечит,
И сердце из стали.
Когда «человечно»
Простому человеку — куда ему податься
Среди глухих хэштегов и сладенького глянца?
В эпоху безрассудства нет места постоянству.
Далеким от безумства, куда же нам податься?
Сегодня в моде легкость, сегодня в моде пьянство,
Духовная убогость, актерское жеманство.
Среди надутых губок и глупых головешек
Куда нам деться, грубым? Куда нам, нехорошим?
Ведь люди, как мартышки, желают развлекаться,
Проблемы не колышут купающихся в хамстве.
Бахвальство всяко выше скупого графоманства.
Никто нас не услыши…
Слова друзей не стоят и гроша,
Когда беда вцепилась крепко в шею,
Когда в огне горит твоя душа
И страшно совершить неверный шаг,
В оковы чтобы не попасться к змею.
Слова врагов не стоят ничего,
Когда в груди застыл осколок боли,
Когда вокруг прохладно и темно,
И крутит жизнь проблем веретено —
Никто с тобою не устроит боя.
Слова родных — вот жизни оберег.
Пусть тех родных так мало, что однажды
Нам с тобой сорок дней от зимы до тепла,
Сорок дней от морозов до веселых капелей.
Я войду под сверкающие купала
В Божий дом. Перед пасхой, в начале апреля.
Я тебя отпускаю… Лети же, лети,
Ты — мой ангел, согрей свою сильную душу
Рядом с Господом. Буду по жизни идти
И тебя в своем сердце тихонечко слушать.
У посланца с косой страшный лик. Яркий блик
Бросит лезвие этой косы нам на жизни.
Разрывает грудину отчаянный крик:
«Как же так получилось? Скажи мне, скажи мне!».
Дьявол скупает не души — Дьявол скупает тела,
Уверенно ловит на страсти порочной наживку.
Душа остается навеки чиста и бела,
Душа человека — греховного мира ошибка.
И ходят потерянно души, закованные в порок,
Забитые телом в укромный и маленький угол.
Лишь тот, кто заботливо в сердце ребенка сберег
Почувствует душу, не став Асмодея прислугой.
Торговля телами успешна, охоч человече до благ:
Меняет себя на еду, технологии, шмотки.
Наживки хватает на разных людей-бедолаг:
Больных, обреченных, несчастных, срывающих глотки.
В этой стране не любят молодых и красивых,
Не любят дерзких, смелых, по нраву спесивых.
Пальчиком тычут, в рамки загнать пытаются,
Навязывают активно удобные «божьи» таинства.
Это страна стариков, алкоголиков в форме,
Страна когорты чиновников, стоящих на горле,
Страна матерей-одиночек, несчастных подростков,
Измученных жизнью людей, одиноких погостов.
Страна окровавленных рук и огромных кредитов,
Страна-постоянство, единство воров и бандитов.
Страна изувеченных судеб, пристанище сильных.
Здесь любят убогих, гнобят молодых и красивых.
Ты не мой Мастер, а я не твоя Маргарита.
Кончились слезы, испита разлука до дна.
Воланд ступает на землю с коварною свитой.
Вера убита. Надежда осталась одна.
Ты не мой Мастер. Ты жизни моей подмастерье.
Я же иду у гордынюшки на поводу.
Женщины тычут: «Какая коварная стерва».
Парни пылают: «С собою тебя уведу».
Но опускается полночь на город несчастный,
Зло восседает на троне, зубами скрипя.
Я вспоминаю тебя, мой поэт безучастный,
Гений прекрасный, иллюзия светлого дня…
А малая родина тянет и сердце зовет.
Какой бы она не была, эта родина — наша.
Частичка души непременно в том доме живет,
Где мама кормила нас утром душистою кашей.
За сопками речка, за речкой зеленая падь,
Куда убегали веселой гурьбой за грибами.
Туда возвратиться хочу я опять и опять,
Врастать в это чудное место своими корнями.
С годами сильнее зовет меня дальняя даль,
Покрытые желтой хвоей «золотые» дорожки.
И снимки тех мест призывают невольно печаль,
Которая память пробудит слезами, до дрожи.