Вот мы живые, двигаемся и светимся,
все из себя котятки-зайчата-лапочки,
и знать не хотим, что мы для кого-то лампочки,
а для кого-то вовсе и Томас Эдисон.
Мы просыпаемся утром, а кто всю ночь не спал
и для признаний нам набирался мужества.
Мы милосердны, ибо не удосужимся
знать обреченных нами на одиночество.
Кто-то звонит и дышит ночами в трубки нам,
думаем — маньяки ополоумелые.
Мы же и сами бывали такие смелые,
если влюблялись в кого-то, как дети сукины.