Александр Меркулов

Ни в кого ладони не опускать,
ни в одном надолго не оставаться.
Пенелопа, тебе далеко не двадцать,
скоро прядь завьюжится у виска.
Что той жизни? Сотня случайных дней,
да и в тех весны наберётся горсть ли?
Все мы в сердце чьем-то всего лишь гости,
корабли ныряют в закат больней,
чем уходят люди. Забудь, хватай,
женихи толпятся — бери любого!
Но жасмин надеждой цветёт у дома,
но весенний крик прилетевших стай…

Вот сколько себя помню — постоянно что-то происходит. И ничего не меняется.

Владелец продуктового магазинчика в городе Струнино бесплатно раздает хлеб бедным. За это «нахлебники» уже пытались жаловаться на него в прокуратуру, обзывали черномазым и обещали посадить — мало дает!"

Кто выдает нам этот хлеб? Путин, кто ж еще! — суровый мужчина протягивает продавщице бумажку с печатью «Продуктовый магазин „Ерик“» и надписью «Талон на выдачу одного батона и половинки черного. Март» и получает требуемое.— Президент дал распоряжение, чтоб малоимущим, пенсионерам и инвалидам ока…
… показать весь текст …

Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
И рыжие британские солдаты
Идут на штурм под хриплый барабан.

А крепость Петропавловск-на-Камчатке
Погружена в привычный мирный сон.
Хромой поручик, натянув перчатки,
С утра обходит местный гарнизон.

Седой солдат, откозыряв неловко,
Трет рукавом ленивые глаза,
И возле пушек бродит на веревке
Худая гарнизонная коза.
… показать весь текст …

Мой разум, тусклый и дремучий,
с утра трепещет, как струна:
вокруг витают мыслей тучи,
но не садится ни одна.

Не для того, чтоб ярче проблистать
Иль пару сундуков оставить детям, —
Жить надо так, чтоб до смерти устать,
И я как раз работаю над этим.

Надо всё потерять, чтобы вновь оценить
Шум листвы и дождя серебристую нить,
Скрип качелей, трамваев трезвон поутру
И на скатерти солнечных бликов игру;
И в воскресном метро путь вдвоем налегке,
У торговки вокзальной черешню в кульке,
И тропу через лес, и безлюдье окрест,
И на даче поленьев березовых треск;
Зелень с грядки, из чайных стаканов вино,
И шмеля, залетевшего с гудом в окно,
Из колодца воды леденящей струю,
Шорох платья, усталую нежность твою,
И волос, по подушке рассыпанных, прядь —
Чтобы вновь полюбить, надо всё потерять!

Понять без главного нельзя
твоей сплоченности, Россия;
своя у каждого стезя,
одна у всех анестезия.

Концы лестницы, ведущей в будущее, упираются в прошлое.

В советах нету благодати
и большей частью пользы нет,
и чем дурак мудаковатей,
тем он обильней на совет.