Александр Меркулов

по лужам бегал неуклюже
пел у прохожих на виду
а так то я себя спокойно
веду

Жизнь тащу я, как ношеньку
тяжеленнейшую.
Проведи со мной ноченьку,
сгладь с меня чешую.

Ты не радость — хворобушка.
Я у цели, да вот
все прошу, недотрогушка,
хоть один целовок!

А ведь сникшей, усталенькой
с горем наедине
ты ведь бабушкой старенькой,
так вздохнешь обо мне…

Водитель, который меня через Ладогу вез,
Его разглядеть не сумел я, из кузова глядя.
Он был неприметен, как сотни других в Ленинграде, —
Ушанка да ватник, что намертво к телу прирос.
Водитель, который меня через Ладогу вез,
С другими детьми, истощавшими за зиму эту.
На память о нем ни одной не осталось приметы.
Высок или нет он, курчав или светловолос.
Связать не могу я обрывки из тех кинолент,
Что в память вместило мое восьмилетнее сердце.
Лишенный тепла, на ветру задубевший брезент,
Трехтонки…
… показать весь текст …

Люди собирают все ошибки, которые совершили в жизни, и создают из них чудовище, которое называют судьбой.

Надеюсь, я коллег не раню,
сказав о нашей безнадежности,
поскольку Пушкин слушал няню,
а мы — подонков разной сложности.

Жена выпроваживает меня в магазин:
— Вот продукты по этому списку купишь, а вот по этому списку — в аптеку заедешь за лекарствами.
— Ладно, всё куплю по списку.
Продукты закупил без проблем, в аптеке подаю список аптекарше:
— Это всё у вас есть? Жена писала.
— Да, перекись есть, йод есть, зеленка есть, бинты, лейкопластырь тоже есть, солкосерил тоже есть, мужчина, если у неё большая ранка — ещё нужен большой лейкопластырь…
— Да нет у ней никаких ранок, живая, здоровая была, когда уезжал, сейчас я лучше позвоню — уточню, что за хрень такая.
Позвонил, узнал всё -правильный список, это обо мне забота:
— Ты забыл что ли, мы же сегодня вечером кота будем купать — ты же будешь его держать…
— Девушка — это для меня, умножьте весь список на два и ещё этот большой лейкопластырь тоже… два…

Кисмэт — по турецки — рок, судьба.
Кто-то притащил это словечко на Центральную подстанцию, и оно стало прозвищем одной врачихи, много лет проработавшей на «Скорой».

Более осторожного человека трудно было представить. Каждое её слово, движение, выражение лица, не говоря уже о серьезных действиях, было тысячу раз обдумано и выверено до мелочей. Все было продумано на сто шагов вперед, обеспечено и подстраховано. Тем не менее, именно для неё судьба припасала самые невероятные и самые неприятные сюр…
… показать весь текст …

Старость — явление не возрастное.
То ли итог поединка с судьбой,
то ли, быть может, предчувствие злое,
то ли сведение счетов с собой.

И ни один златоустый потомок
не извлечет вдохновенно на свет
из отдаленных ли, близких потемок
то, чего не было вовсе и нет.

Вот и дочитана сладкая книжка,
долгие годы в одно сведены,
и замирает обложка, как крышка,
с обозначением точной цены.

Законов нет для физиков,
Когда они поют.
Они, конечно, шизики,
Но никогда не врут.
Песня напевается
У костра с портвейном,
Здесь и подтверждается
Теория Эйнштена:
Очень относительно
Физики живут,
Даже удивительно,
Что они поют.
Но поют и чувствуют
Очень глубоко.
… показать весь текст …

Всё дольше ночи. Но пока — привольно дню.
Непросто с негою расслабленной проститься…
И вновь по глянцевой небесной авеню
подобьем гоночных машин несутся птицы.
Слепящий диск с утра глядит в оконный створ,
как круглолицая мадонна кисти Джотто.
Но мы-то знаем: этот август — светофор,
зелёный свет в котором сменится на жёлтый;
и осень гугловский собой заполнит топ,
войдет к нам в кровь, как будто шалый изотоп,
асфальт на радостях укрыв листвою прелой.
А лето, чутко повинуясь знаку: «STOP!»,
нажмёт на тормоз лёгкой ножкой загорелой.