Александр Меркулов

«Что самое лучшее в прошедшем и давно-прошедшем? Свой хороший или мало-мальски порядочный поступок.
И ещё — добрая встреча: т. е. узнание доброго, подходящего, милого человека. Вот это в старости ложится светлой, светлой полосой, и с таким утешением смотришь на эти полосы, увы, немногие.
Но шумные удовольствия (у меня немного)? так называемые „наслаждения“? Они были приятны только в момент получения, и не имеют никакого значения для „потом“.
Только в старости узнаёшь, что „надо было хорошо жить“. В юности это даже не приходит на ум. И в зрелом возрасте — не приходит. А в старости воспоминание о добром поступке, о ласковом отношении, о деликатном отношении — единственный „светлый гость“ в „комнату“ (в душу)».

Какое-то жуткое ощущение полной беспомощности и стыда за то, что не уберегли… Что ушла, исчезла привычка отвечать еще за кого-то кроме себя. Что всё вокруг — сплошная видимость без содержания и наглая показуха, «лишь бы», «как-нибудь», «авось»… И горько, что так же все и останется, ничего не изменится.
Хотя нет, изменится… Жизнь осиротевших родителей.
А самое жуткое и бесчеловечное, что их затаскают по телешоу, крупным планам будут показывать слезы и ведущие станут сочувственно кивать головами…
… показать весь текст …

Я русский. Но попробуй докажи (себе, а не кому-нибудь другому), что степи и леса — не миражи, и что не сон мои раскаты грома. Я русский. Признаваясь со стыдом в причастности к бессмысленной затее, я всё равно благословляю дом, которого нет горше и святее. Я русский. Я потомок крепостных. Я тёмный глаз из-под овчинной шапки. Клеймёный тать со стругов расписных. Гость виселиц, занозистых и шатких. Я русский — и в своей неправоте, и в жажде неоправданного риска. В лучах любви. В расстрельной темнот…
… показать весь текст …

Детские ручки хватали огонь и дым,
Взрослых ручонки тянулись к большим деньгам.
Есть на Земле недостаток живой воды,
Жаль, что в избытке бывает всегда огня.

Возможно, прощайте. Видно, таков итог.
Последнее слово, вечно звенит в ушах.
К детям сегодня просто спустился Бог
И вывел с собою каждого малыша.

Смерть не играет в игры, не ставит цен,
Не ходит во время сеанса гулять в Ашан.
Нужно подправить ей сбитый на всю прицел,
Если у нас сохранилась еще душа.
… показать весь текст …

Не коснуться руки и не
выплакать боль. Этот плен
в удушающем пламени —
черных невидящих стен.

Там в одежде палящей
писали своим матерям:
«Мы горим здесь, прощайте!
Люблю! Я люблю тебя, мам!»

И с последним отчаяньем
к голосу в трубке прижмись…
Здесь минута молчания.
Там — замолчавшая жизнь.

Менялся нрав, ломался голос.
Не помню лета — помню стужу.
Какой-то стыд, какой-то тормоз
Мешал мне вырваться наружу.

Мой внешний мир
с одной читальней,
Троллейбусом и телефоном
Завидовал дороге дальней,
Лесам глухим, морям бездонным!

Не знала я, что суть не в этом,
Что дух,
невысказанный, пленный,
… показать весь текст …

Это случайность. Или таков закон?
Тот, кто виновен, всегда остаётся жив.
Детские лица съедает большой огонь.
Детские крики — теперь уже
просто миф.

Чёрная лента, чёрная пелена,
В маленьких лёгких сидит ядовитый дым.
В маленьких лёгких — копоть и тишина.
А тот, кто виновен, останется здесь.
Живым.

И пенятся блоги, и цифры смакуют СМИ,
И мат бестолковый несётся по всей стране…
… показать весь текст …

Искусство — нарушение системы. Хоть в чём-нибудь. Иначе зачем ты в искусстве, если тебе своего сказать нечего?
Все видели ворон на снегу, но только один написал Боярыню Морозову.

В старом скверике играет музыкант,
бледнолицый, а на шее — черный бант.

На скамеечке я слушаю его.
В старом сквере больше нету никого,

только голуби слоняются у ног,
да парит голубоглазый ангелок.

…Ах, чем музыка печальней, чем страшней,
тем крылатый улыбается нежней…

И мотылек, которому я снюсь,
и мотылек, который снится мне, —
одна и та же солнечная грусть,
развеянная ветром по весне.

Я выбрал это изо всех времен,
но кажется, что я еще не жил:
мне новы звуки всех земных имен,
но так знаком тревожный шорох крыл.

От сумерек брусничного листа
до самых дальних, самых ярких звезд
вся жизнь моя в пространство пролита,
и все оно во мне переплелось.
… показать весь текст …