Леонид Марков был для меня в те годы идеальным воплощением актёра и мужчины. Богема не в литературно-теоретическом плане, а в наглядно-житейском пленяла меня совершенно серьёзно. Он был для меня авторитет.
Стройный и гибкий, как лоза, сильный и пластичный, с жеманно-порочной речью, наделённый универсальным актерским диапазоном. Витающий над ним донжуанский, немного жутковатый ореол безотказной любви — всё это пленяло и подчиняло.
В 1958 году у меня родился сын. Разочарование моё было безгранич…