С настроеньем сегодня проснулась прекрасным:
Мы летали всю ночь над осенним покоем.
Крепко за руку взяв, ты командовал властно,
Ну, а я подчинялась… Видали такое?
Мое гордое Я стало нежным и легким,
Кто подумать бы мог, вот уж, точно, потеха…
Просто Женщиной быть так чудесно-улётно,
Что в характере жестком — зияет прореха…
Белый экран и ни строчки ни точки…
-Что же ты, Муза подводишь меня!
Я прикрывала тебя многоточьем
Я все капризы сносила сполна.
Ты, где-то бродишь в своих эмпиреях,
с кем-то флиртуешь, в эдемском саду.
Я здесь как статуя тихо седею,
Жду вдохновенья
и все гу-гу!
Что ли опять продавать свою душу (всем предлагала, никто не берет)
Знаешь сама как она непослушна (надо -не надо, а носик сует)
Так что пожалуйста будь столь любезна…
Хватит потехи-спеши за труды… -
да идите вы лесом ребята…
мне без вас хорошо… хо-ро-шо…
вы возникли как белые пятна на экране немого кино
я для вас
выбирала моменты
и зачем-то старалась в сто крат
собирая аплодисменты…
отсылая
на суд добрый взгляд…
вы не поняли…
и не простили-
что сумела
и где-то смогла…
без стипломов смешной комарильи
Я не ракетчик, про технику убиения одних людей другими, в том числе на морях-океанах, есть специальные люди, тот же Крамник, но про эти круглые корабли - "поповки", парочку которых построили при царе-батюшке во второй половине XIX века, когда-то в другой жизни читал в "Науке и жизни". (с) тов.Коммари
Здравствуй, умная головка,
Ты давно ль из чуждых стран?
Кстати, что твоя «поповка»,
Поплыла ли в океан?
— Плохо, дело не спорится,
Опыт толку не даёт,
Всё кружится да кружится,
Всё кружится — не плывет.
— Это, брат, эмблема века.
Если толком разберёшь,
Нет в России человека,
С кем бы не было того ж.
Но, оказывается, великий русский поэт-демократ Некрасов (вот же были раньше поэты за простых людей, а не против, как нынешние), написал в связи очень мудрые стихи, которые, прямо и сейчас не потеряли актуальности. (с) тов.Коммари
Когда вы берёте интервью, дайте собеседнику говорить, не раскрывайте себя — вам важно его раскрыть, вам за это деньги платят. Профессия журналиста не в том, чтобы поражать собеседника своим умом, а в том, чтобы в лучшем случае поражать, если вообще поражать, пониманием.
Мне летать бы в ночи научиться под шум листопада,
Растворяться в тени, лишь бы рядом с тобою навечно.
И с остатком тепла разбавлять сладкий вкус лимонада,
Провожая тебя на трамвае до самой конечной.
Мне бы в сон твой проникнуть без стука и лечь к изголовью,
Тихо рядом дышать, наслаждаясь тобой умилённо,
И к ногам сотни роз разложить с небывалой любовью
Вперемешку с багряными листьями старого клёна.
Мне бы к звёздам да имя твоё расписать под луною,
Чтобы видели все, что наш мир — разноцветные краски,
И всегда понимали: нельзя называть жизнь игрою
И совсем ни к чему надевать безразличные маски.
Я родился во времена керосиновых ламп, пережил период развития электричества и авиации… Наука победила все. Только людям не удалось стать друг к другу ближе… Это страшное противоречие. И несмотря на это, я верю, что люди найдут пути друг к другу.
Смотрю на небо, а пытаюсь там найти ответы, что дальше на распутье: пан или пропал?
/смешно, но стала верить я в приметы: стучать по дереву и замирать, коль нож упал/
… А небо смотрит на меня закатом розовым:
«Ты не ищи тропинок хоженных и вне ответов.
Живи,
и пусть пугают мглою с грозами — но в каждой мгле потом красивые рассветы.»