chibur bibur

В сорок пять не родятся поэты, там у них уже всё отцвело. Остаются пустые памфлеты, на друзей, на себя, всем назло

Мы любим чтобы не убить
И пишем, но без вдохновения
Целуем, чтоб быстрей забыть.
Постимся ради разговления.

Раскатало меня по чужим губам,
по которым мёдом намазано.
Я не смог устоять, ведь я не Ван Дамм
и пожалуй этим всё сказано.

Ты не талант- игрушка с повторением, чужих идей и глупости страстей. Ведь спишь в кровати, ты не с вдохновением, а с плагиатом уличных блядей.

На Голгофу путь всегда короче.
Скучной жизни в миллион шагов.
Острой бритвы лезвием отточен.
И на нём не встретишь дураков.

Нежность Италии, томные талии…
Солнца и моря накат.
Ноги в сандалиях, что делать далее…
Радости жизни, плакат.
Лёгкость движения, без напряжения…
Сладости терпкий мускат.
Вялость сиесты, всё вместо presto…
Снова сегодня богат.
Деньги подброшены, все слова скошены
Стогом в бумаге лежат.
Ночь, вдохновение, соловья пение
Буду смотреть на закат.
Чувствую рядом, встретимся взглядом.
Сердце не врёт, и я рад

Жадный глоток поцелуя
Одежда летит на раз
Пью тебя не фильтруя, как будто последний раз.
Рвём ремни тяготения
Тел’а в невесомость поднять
Скорость до озарения
Земля отпустила опять
Воздух делили вздохами
Страсть умножая на пять
Время летело охами
Некогда было унять
После взрывалась вселенная,
Тысячами миров
Мы оставались нетленными
… показать весь текст …

Странные дни, и странные ночи. Про это уж пели, но странно уж очень. Люди с визитками лезут мне к печени. Все как всегда собой обеспечены. Многим хватает несколько строк, других намотает на длительный срок. Бабы какие-то все вездесущие. Дети басом маты орущие. Выпивки горы, мешки кокаина. Мать не находит пропавшего сына. Войны, пожары, следы самолёта. Не до мостов сплошные пролёты. Прячутся,"светятся", двигают темы. Вместо общения телепотеммы. Ночью и днём кабаки переполнены Голода нет, просто обдолблены. Сети расставлены, губы накрашены, на объездной Машами-Дашами.Клубы с ребятами не мягкотелыми, женщины с попами все загорелыми. Погоны с лампасами держат притоны. Денег отмытых кругом миллионы. Это по вере, и всё с куличом. Кто не успел мы не причем.

Что горячее, что холодное, одинаково обжигается.
Только серость вечно голодная, то ли лает, а то ли кусается.
У неё на нас есть особый зуб, да кривой оскал полупьяных губ.
Лютой завистью вечно давится, если движешься, то бросается
Душу выкатишь с подноготною, а тебя с тоской в жизнь болотную
У неё мы все в долг записаны, по рождению смертью списаны.
Что с оковами, что свободные, одинаково получается.
Если серость глазами голодными, мира красками объедается.

Люди скажут они прокаженные, обходите их стороной.
А мы просто с тобой влюблённые, не разбавленные водой.
Проходите, а то прицепится, и потом опять вспоминать.
Как по юности сердце вертится, и дыхание не унять.
Тихий двор, и тихая улица, тихий дом и внука тетрадь. Вдруг Вы вскрикнете- Всё-таки вертится! И захочется вновь целовать.

Я не узнаю цвета твоих глаз.
И губы, что мне сладкое шептали.
Не будут волновать той сотней фраз.
Ведь нулевой роман мы написали.
И в содержании последнею строкой,
Оставили к любви одни вопросы.
Прости, но эта глупость- будь со мной.
Когда меж нами снежные торосы.
Привычно ставя точки на финал,
Я чувствовал сюжет мы упустили.
Где каждый свою строчку оторвал,
Когда с тобою авторство делили.

Как времени секунды по щекам.
Как в детстве не хватало каруселей.
Бегут они мечтою по волнам, и не хотят, чтоб мы осмотрели. Я часто их не понимал, лукавил, бесы беленили. И вдруг почувствовал.пропал. Меня, как плёнку проявили. Объятия пустого мира-хлам, мне не заменит эти руки. Как тяжело бывает в жизни мам… С любовью твои дети внуки.

Зачем слова сбиваем в стаи, выкатывая чувства из орбит. Земное притяжение отвергаем, и делаем из слов, души кульбит. И нет здесь лубочных стеснений, пускай трясутся, те кого знобит. От жара наших зимних обострений. Мы пишем, мы живые, в нас болит. Обычной жизни нам скучны решения, мы планку задираем на упор. Чтобы видны для всех были движения, а после хоть на плаху под топор.