Smelaja

В связи с принятием новых законов поговорку «Век живи, век учись» следует читать «Век живи, век работай».

Ежедневный стаканчик красного виноградного вина и регулярная половая жизнь — вот основа и телесного и психического здоровья.

В каждой пустыне есть свой оазис. Просто не каждому верблюду удается найти его.

Каждая женщина хочет, чтобы за ней ухаживали. Женщины нуждаются в романтическом ухаживании. Более того, они нуждаются в любви.

Мужчины — жутко слабые существа!

Какая, оказывается, это свобода — не любить никого!

Любишь — ни за что не отступай. Хотя бы в мыслях своих… Пусть от тебя не приняли «люблю» и не ответили взаимностью. Повторяй всё равно «люблю»… Это будет ему поддержкой безмолвной и оберегом.

Моя бабка говорила так: в году три раза я сама себе даже не верю.

Смеется тот, кто смеется последним… Ничего подобного! Смеется тот, у кого деньги, и немалые!

Вслед за черной полосой следует… полоса еще чернее.

Это кощунственно со стороны Создателя — наделить меня свойством любить и забыть подарить свойство быть любимой.

Сделаешь добро — обернется тебе двойным злом.

Доброта души — наказание.

Говорят, каждый человек в нашей жизни не случаен. Вот сначала узнать бы, для чего он, потом бы я решила, впускать его в свою жизнь или нет.

Пусть будет свободное пространство в вашем соединении,
И пусть ветры небес танцуют между вами.
Любите друг друга, но не делайте из любви оков.
Пусть она будет волнующим морем между берегами ваших душ.
Наполните чаши друг друга, но не пейте из одной чаши.
Давайте друг другу хлеба, но не ешьте один и тот же кусок.
Пойте и танцуйте вместе, веселитесь,
Но давайте каждому из вас возможность побыть одному.
Как струны лютни отделены одна от другой,
Хотя и играют они одну музыку.
Отдайте ваши сердца, но не на хранение друг другу.
Ведь только рука Жизни может обладать вашими сердцами.
И стойте рядом, но не очень близко друг к другу,
Как колонны в храме стоят по одиночке,
… показать весь текст …

О, с каким удовольствием я утопился бы, не будь вода такой холодной!

Было больно, горько, оставалось сожаление… А теперь — обида.