полинаЯ

О прошлом писать не надо, о будущем — не могу.
Живи настоящим, детка, в особенности весной.
Смотри-ка, бедовый голубь опомнился на бегу,
Что крошки давно исчезли, все съедены до одной.

Кроши же, кроши скорее, он здесь, у твоих дверей,
Его безуспешно гонит холодный апрельский дождь.
Кроши, и не жди спасиба от мокнущих сизарей,
Кроши им свои надежды, давай же, чего ты ждёшь?

Едва потянулось солнце расправить свои лучи —
Вернулись обратно мысли, забытые час назад.
Кроши эти мысли, только не бейся…
… показать весь текст …

Сроднились.
Сшептались.
Сказались больными.
Вскочив на ходу на подножку вагона —
подальше! —
туда, где никто не отнимет
тебя у меня,
где никто не догонит
в погоне за хлебом, за мясом, за млеком,
дешевым портвейном,
китайскою шмоткой…
Бежим! — два свихнувшихся имярека
по рельсам, по шпалам,
качаясь, как в лодке
… показать весь текст …

Я каждый день встречаю этот взгляд,
И перед ним я, словно на ладони…
Как «заяц», что кондуктором прижат
В тотально обилеченном вагоне.
Все шрамы знаю я наперечет,
Все родинки, все тайны, все изъяны.
Прощаю всё. Терплю. Который год!
Ночные виртуальные романы,
Стихи, посуду в мойке, вновь стихи…
Забытые дела, остывший ужин…
Штрихи к портрету. Милые штрихи.
Ну кто еще мне так безмерно нужен?
Живу, встречая радость и беду,
Унылый ля минор и звуки гимна…
… показать весь текст …

.

.
- Кромешное солнце смеялось,
бросив на копья утро.
Помню восхода ярость!
Прочее помню смутно.
Сзывали на гибель трубы,
крестами — ладей ветрила,
сжатые губы грубы…
.
- Сын мой, так что там было?..
.
- Татарва дрались, как черти,
… показать весь текст …

Бегут отныне все, кто могут,
Из этих обветшалых стен
Навстречу айсбергу и смогу.
И Розенкранц, и Гиндельстерн
Давно бежать решили вместе
Во всю нордическую прыть.
Всё снова тонет в фарисействе
С вопросом: плыть или не плыть?
Мороз решил по белой коже
Бежать до самого конца,
А где Офелия, похоже,
Не знает даже тень отца…
Неладно что-то в королевстве,
И непонятно, чья вина.
… показать весь текст …

.
Века летят и кажутся минутой,
ползут минуты чередой калек,
и прошлое всё ближе почему-то,
и водевильней двадцать первый век.
.
Нелепый век, за что в тебе живу я?
- тверезво, толерантно, я — не я…
лишь с призраками памяти жируя,
как заглотившая свой хвост змея.
.
Мы половцы… А может, и — атланты.
Века гигантов были, но прошли.
Я жил в кровавом, солнечном, — двадцатом.
… показать весь текст …

А у нас, как всегда, по утрам суета —
Пришиваем дожди к изувеченным тучам…
И в итоге — конечно, хотелось бы лучше,
Но получится всё равно всё как всегда.

А у нас, как обычно, никто не грешит,
И в сердцах не ломает упругие крылья,
И кругом столько мудрых, святых и всесильных —
Лишь родной не найти ни единой души…

Бог всё меряет что-то на старых весах,
А потом целый день — то рыдает, то дремлет…
…Милый мой! Покажи мне, пожалуйста, землю…
Я устала бесцельно топтать небеса…

***
И водят годы хороводы.
Как будто я для них бессмертен.
Сосед прошаркал на четвёртый.
А я стою-курю на третьем.

Стою-курю, стою-глазею
На щёлки света в чьих-то спальнях.
На то, как снег летит на землю,
То прямо, то диагонально.

Летит во двор, летит за крыши.
Расчерчивая мир штрихами.
А после долго что-то пишет.
… показать весь текст …

Снится сон. Я в лесу. Далеко до рассвета.
Нет ни звёзд, ни луны. Я ищу тебя, но…
Темнота, словно маска без глаз, беспросветна,
И смеётся над нами провидица-ночь.

Я тебя не зову. Не пришло наше время.
Темноте расступиться ещё не дано.
Если сердце твоё заскучало и дремлет,
То теряться в себе, как в потёмках, смешно…

9 июня 2011 г.

На берегу великого бескрайнего океана ребенок что-то складывл из камешков. Ему казалось, если построить большую «О», то Одиночество исчезнет и возникнет вселенская Радость. Он по кругу ставил вертикально длинные камни, на них водружал горизонтально другие -плоские. Камни падали, не хотели держаться без волшебства. Малыш упорно все восстанавливал и вот, наконец, получилось. Одиночество было побеждено, на горизонте он увидел тени и радостно бросился к ним навстречу. Ему не было дела до того, как долго просуществует его творение. Главное, что он теперь не один. И, конечно, он не мог знать, что потомки с недоумением будут созерцать каменное капище, которое назовут неизвестным ему словом «Стоунхендж».