Знаешь, да всё отлично. Семья, карьера. Дочка пошла в первый класс, а жена на йогу. Пса завели, сложновыговорить-терьера. Правда, тупее нашего — помнишь? — дога, но дворянин. Родословная, как у принца. Корм дорогущий (я оптом беру в палетах). Только его жрёт, такой идиотский принцип. Я не сдаюсь, всё пихаю ему котлеты. Мама в порядке, приветы передавала. Всё сокрушалась: да как же вы, мол, не вместе. Что обо мне. Расскажи лучше ты, сначала, счастлива-нет? И давай без вот этих. Честно.

Счастлива…
… показать весь текст …

Фарфоровый клоун на полке пылился. Еще в прошлом веке он там поселился. Его подарили кому-то на праздник, и он позабыт был практически сразу. Ну, как позабыт: его дважды в неделю старательно чистили тряпочкой белой от пыли и сора, налипшего как-то на гладко-фарфорную клоуна шляпку.
Сменялись недели и люди в квартире, менялась вообще ситуация в мире, а клоун на полке всего-то и видел свой угол и боком чуть-чуть телевизор. Однажды, в игру его дети позвали, но взрослые сразу же их отругали: «он хру…
… показать весь текст …

Ее хоронили ночью, под грохот грома. Никто не сказал речей, не заплакал молча. Без скорбной толпы из родных и едва знакомых. Один на один, на задворках дождливой ночи.

Ее хоронили быстро и воровато, брезгливо и грубо с её обращаясь телом. В том платье, в котором была хороша когда-то. Заляпанном грязью и бывшим когда-то белым.

Ее схоронив, ей никто не поставил камня. Никто не принёс ни цветов, ни венков, ни свечек. О ней постарались стереть моментально память, но память болела и знала, что будет вечной.

На этом погосте, где ей не бывать последней, о ней говорил только свежий неровный холмик, но скоро он скрылся под палой листвой осенней.

Мечты никогда не хоронятся по-другому.

Черемуховый снег похож на настоящий. Пройдёмся по нему, оставим в нём следы. В зелёный всех тонов мой город разукрашен и пахнет шашлыком густой московский дым. Умытые дома распахивают окна и смотрят в этот май, как будто в первый раз. А май гремит грозой, течёт по водостокам, и маю наплевать на город и на нас, иначе бы пришёл он к нам намного раньше. А может и вообще от нас не уходил.
Май — очень озорной зеленоглазый мальчик, он стаи облаков на небо запустил, и вот они летят и солнце обнимают. Давай на них смотреть, валяясь на траве?
Все новые стихи дарю мальчишке-маю, занявшему собой все мысли в голове.

Тоска лисой в мечты …
Но мы на «Вы»,
как прежде…
Мгновенно тает след,
ведущий в никуда…
Бессмысленны края,
где права нет надежде…
Где обречённо лебедь
стонет у пруда.

Разбередят снега
неслышною порошей…
А высвободишь
прядь — окажется бела.
… показать весь текст …

Март говорил мне о любви…
Просил прощения за сырость,
Затем за этот чёртов вирус,
Что испоганил его дни.

Он лил в окно мне лунный свет —
Прозрачно-зыбко-серебристый,
Звёзд с неба сыпал наземь искры
И обещал парад планет…

Он в чём-то даже был смешон,
Как будто юноша-подросток…
А ларчик открывался просто:
Пора сдавать Апрелю трон…
… показать весь текст …

Всё плачет, всё просит: «Пустите меня к нему,
Я просто хочу убедиться, что все о’кей.
Что там, в поднебесье, ботинки ему не жмут,
И нет сигарет ни в кармане, ни в рюкзаке.
Он бросил курить, когда заболел. Врачи
Потом разводили руками: „Даешь, мужик“.
И я иногда еще слышу, как он кричит,
Когда на балкон залетают ко мне стрижи.
А я не успела сказать ему те слова,
которые надо сказать, да чего уж там.
Ему не хотелось, чтоб поп его отпевал.
Всегда верил родине, и никогда — крестам».
И вот открывае…
… показать весь текст …

Думает дождь: «Надо успеть до людей,
Кто-то напился с горя, напился чая,
Кто-то сейчас возвращается из гостей,
А им в такси машину не назначают.
Я не какой-нибудь нудный мышиный дождь
В куцых штанах, недоношенных с выпускного.
Химия капель изучена от и до,
До подноготной, до атома, до основы.
Аве, святые синоптики, в пузырях
Метеостанций, раскиданных по планете.
Хляби небесные, древний, как мир, обряд.
Главный ловец туманов готовит сети.
Надо успеть до людей,
до грибных зонтов,
… показать весь текст …

Недавно в полночь я включил приёмник
— авось Войнович или прочий ёрник
какую-нибудь гадость скажет мне,
но слышу вдруг сквозь вьюги и просторы
гранитных монументов разговоры
открытым текстом на простой волне.
— Ну как ты там томишься возле Шпрее?
— А в Будапеште будто веселее:
Глумленье черни, крики, мокрый снег.
Мой постамент вчера облили краской,
хотел я по толпе шарахнуть каской,
да позабыл, что я не человек!
— Моя «тридцатьчетвёрка» недалече,
в соседнем государстве; слышу речи,
… показать весь текст …