Маски

Лето созревает вместе с гроздьями рубиновой черешни, с янтарными абрикосами, с пушистой нежностью приплюснутых инжирных персиков, с алой и слегка водянистой клубникой, промотавшей свою сладость под прохладными майскими дождями…

Лето ненавязчиво просит тебя остановиться, остудить к вечеру бутылку брюта, постоять под уставшим сонным солнцем и дойти до желания взять себя под собственное крыло.

Какая она, твоя сегодняшняя убеждённость в том, что ты всё ещё есть у себя?

Что звучит в тебе тихой мел…
… показать весь текст …

Как жаль, что мы не видим то, что именно у человека на сердце. Словами часто прикрывают правду, которую так страшно бывает высказать в глаза. Мы говорим лишь то, что думаем и то, что правильно, а чувства прячем подальше, ведь это неприлично сказать, как любим, как скучаем, как желаем видеть. Признаться в том, что очень больно без кого-то жить — это как прилюдно до нага раздеться, засмеют и закидают грязью. Мы говорим какие-то банальные вещи, не скупимся даже на злые, только бы не показать те, что внутри, те, что царапают по ночам когтями душу до крови. И она разрывается от невозможности быть услышанной, понятой и утешенной. А утром, мы, надев на лица славные улыбки и гордо приподняв наши головы, идём по жизни дальше, оставляя позади с видимой лёгкостью всех тех, кому так хочется сказать: «Идём со мной, ты мне так дорог!» Мы идём дальше, а они остаются, так этого никогда и не узнав.

Со временем приучаешь себя к мысли, что не больно. Не больно терять людей, не больно, когда они уходят от тебя и когда уходишь ты, не в силах проглотить предательство. Твоё сердце натренировано, вышколено и расплавлено в огне, теперь оно словно сделано из упругого и прочного каучука, от которого отлетает все, что может его ранить — обиды, разочарования — все мимо. Большие и сильные девочки не плачут. Никогда. И слёзы ты не роняешь, ни к чему веселить врагов и тешить самолюбие тех, кто клялся в верности, а поступил так, как и все — отпустил твою руку именно тогда, когда ты так нуждалась в поддержке. «Мне не больно», — уверяешь себя с улыбкой на лице и идёшь по жизни так, что тебе умудряются завидовать. Тебе не больно. Ты научилась получать кайф от одиночества и тебе нравится быть ничьей — теперь ты сама по себе, и никто не ищет тебя, не дергает и ничего от тебя не ждёт.
«Мне не больно» — говоришь ты своему отражению в зеркале. Лгать самой себе — вот высший пилотаж.

На седьмом месяце боевой службы (американцы говорят — «боевого патрулирования») в Средиземном море надоело все, кроме сухого вина в пайковом объеме 50 миллилитров. Все остальное не просто надоело, а остобрыдло до тошноты — и консервированный спиртом хлеб, и сто раз смотренные-засмотренные кинофильмы вроде «Афоня» или «Подвиг разведчика», и унылые доклады акустиков — «горизонт чист», и сам горизонт в окружье перископа — пустой и ровнехонький… А особенно надоел мат, на котором уже не только выража…
… показать весь текст …

Помаленьку… с детства люблю это слово, которым у нас чаще всего отзывались на вопрос о том, как дела.
Оно тёплое, честное, не чванливое, мягкое, словно родные ладони, гладящие по уставшей голове.
Оно, наверное, не очень соответствует происходящему, потому что там, где помаленьку, там размеренно, привычно, тихо… а сейчас, наоборот, настолько громко, что хочется убавить звук.
Оно успокаивает, возвращая в обжитое и настолько бережно сохранённое в себе, что не отнять, не вымарать, не опорочить и не…
… показать весь текст …

Я и отвыкла — вслух и плечом к плечу.
Кажется, даже от слов потеряла ключи.
Я еще помню, как сильно к тебе хочу,
Только не помню, чему ты меня учил:

То ли бескрылой быть, а тебе — никем,
То ли с тобой лететь поперек границ.
Только я все еще слушаю на щеке
Шепот прикосновений твоих ресниц.

Если бы можно снова назад и вглубь.
И, выбирая между бежать и ждать,
Я бы осталась — осталась у этих губ,
Лишь бы узнать о том, что мне нужно знать.
… показать весь текст …

Родилась — нетронутая новь.
подросла — изрезанная ширь.
Господи, зачем ты дал любовь
Острую такую, что не сшить,

Перед ней броня — воздушный шелк,
Для нее ни крепостей — ни пут,
и душа, как раненый живот.
Господи, укрыть бы чем — нибудь.

Но стою, до слов обнажена.
Кровоточит — это ли печаль.
Господи, спасибо, что жива.
Господи, не надо прекращать.

Пока мы не научимся принимать отличие другого человека, его внутреннего мироустройства, мы будем страдать в отношениях. Ошибка в том, что часто мы ждём от людей тех реакций на наши действия или слова, на которые настроены и даже натренированы с детства сами. Мы не видим границу своего мира, упорядоченного годами, с чужим, точно так же выстроенным с детства. А потому так часто переходим ее и удивляемся несоответствию — конечно же, человек воспринимает в штыки то, что для нас в порядке вещей. Другой мир — это не хорошо и не плохо. Он просто другой. И даже если ты не собираешься никого ранить, он может раниться о твои слова и действия, когда ты не соблюдаешь границ, даже если внутри себя хочешь ему блага. Бережнее с человеком. Он слишком хрупкий, особенно сердце. Ему больно точно там же, как и твоему от любого резкого воздействия. На то оно и сердце, что живое…

Каждое живое существо стремится к свету и теплу. Растения изо всех сил тянутся к солнцу, животные ищут или создают себе укрытия поуютнее. А у человека помимо потребности создать хорошие условия для обитания, есть ещё одна потребность — это душевный комфорт. Люди тянутся к добру, пониманию, милосердию, нежности и уходят оттуда, где их душе больно и холодно… Дарите друг другу свет, не скупитесь на тепло своего сердца для близких людей. Храните друг друга молитвами, добрыми мыслями и поступками. Любите. И одиночество никогда не зайдёт в ваш дом надолго.

Людям, что в действительности принадлежат друг другу, ничего не надо доказывать. Им не надо никого удерживать, за кем-то бегать, кого-то добиваться, уходить-возвращаться… Не нужны все эти игры в кошки-мышки или угадай мелодию — они не стремятся сбегать из отношений… Чуждо им всё это. У мужчины с женщиной, предназначенных друг для друга, не возникает сложностей в коммуникации, они не ощущают проблемы во взаимной поддержке, у них нет трудностей, которые не смогли бы решить. В конце концов, не появ…
… показать весь текст …

Не прячься в сухих пересказах событий, в попытках красиво себя объяснить, оправдать или осудить свои слабости. Не закрывайся щитом из собственных оценок, которые так безжалостно ставишь своим словам, слезам и надеждам, пытаясь спастись от стыда и опередить возможное отвержение.

Говори со мной. Разреши мне видеть тебя в том чувстве, которое чувствуешь, не вноси поправок. Я знаю, как тяжело переживать свои трагедии в одиночестве, ведь, спрятанные от света, они занимают слишком много места в твоем…
… показать весь текст …

Я верю только в близость душевных уз. Родной человек для меня — это не тот, в чьих венах течёт моя группа крови. Родной тот, кто смотрит на этот мир моими глазами, чье сердце попадает в ритм моего. Родной тот, кто всегда рядом, даже если нас разделяет целый океан. Родной — тот, кто всегда на моей стороне, и на чьей стороне всегда останусь я, и никто не сможет нас развести по разные стороны баррикад. Родной человек не способен предать, высмеять слабость, надругаться над верностью. Я слишком много повидала в жизни разных измен, чтобы изменять моему сердцу.

Мы много говорим о том, как важно уходить, расставаться и завершать, когда пришло время. Правда, важно. Но сегодня мне кажется не менее важным сказать: нужно уметь возвращаться. К мечтам, которые продолжают звать, несмотря на малые шансы. К людям, которые продолжают жить в нашем сердце, несмотря на расставание. К словам, которые все еще рвутся быть сказанными. К чувствам, которые остались непрожитыми. Нужно уметь возвращаться, чтобы простить, если важно простить. И еще — попросить прощения. Возвращаться, чтобы успеть, сделать, сложить оружие, признать и признаться. Обнять. Услышать.

Сейчас для меня это переживается более значимым, чем умение отпускать или заканчивать. Наверное, это про баланс. Сегодня особенно хочется услышать от кого-то давно потерянного, но все еще родного, это простое и очень теплое слово: возвращайся. И сказать тому, кто с дороги: с возвращением…

1 Я недавно провалил собеседование и был очень зол на себя. Ко мне подошел дедушка, обнял и сказал: «Внучок, у тебя есть образование, опыт работы, стабильная жизнь, а ты расстраиваешься? Я рос после войны, и у меня не было ничего из этого, но я нашел свое призвание и работу. И ты найдешь, просто дай себе время. Ничего не бывает моментально». Откуда в этих людях столько мудрости и спокойствия?

2 Наблюдала, как дедушка подкрался сзади к бабушке с букетом цветов. Закрыл одной рукой глаза и спросил…
… показать весь текст …

Я — человек России.
Я здесь живу, здесь и умру.
Город моего рождения Тайшет. Это маленькое место в Сибири, где живут веселые, добрые и сильные люди. Речка Бирюса- холодная, быстрая, властная, одинокая, очень самостоятельная)) Тайга- ягоды, грибы, зеленый и бесконечный лес. Там, на высокой горе, среди сосен, похоронены мой дед, который воевал за свою родину- за Россию, моя сестра, моя тетя.
Город в котором живу- Екатеринбург. Срослась уже с ним. Здесь могилы моих самых родных людей- мамы и отца…
… показать весь текст …

Он был в моей жизни. Герой не романа.
Такой безысходно чужой.
Он с детской трагедией полуобмана
Оставил меня за спиной

На годы, летящие поездом скорым.
Но кажется мне до сих пор,
Что, вырванный с кровью последней опоры,
Не кончился наш разговор…

Ползет по ладоням набросок багровый.
И я принимаю дары:
Он был в моей жизни, святой и суровый —
Таких не бывает вторых…

Собираясь как-то на тренировку, обнаружил ужасное. Иссяк стратегический запас труселей. Тех самых, которые в нашем советском детстве называли уютным «семейные», а сейчас это мужественные «бОксеры» или хипстерские «трусы-шорты».

Такие труселя необходимы в спортзале. Только в них я готов всем рекордам, наши звонкие дать имена. Такие трусы подталкивают к свершениям, а возможно и к шпагату. Короче не стесняют движения и не давят на важные кровеносные сосуды.

Решил купить в интернетах. На пробу, вы…
… показать весь текст …

Наверное, один из самых сложных для меня опытов — встретиться с бессмысленностью продолжать. С разочарованием в собственных идеях, идеалах и возможностях. С пониманием, что у меня есть ограничения, которые полностью не преодолеть, как бы я ни старалась, и придется с ними считаться. И с ограничениями других — тоже.

В этом разочаровании много печали о неслучившемся. О том, что большой кусок жизни уже не заполнить теми событиями, смыслами и встречами, которых хотелось. Красивые фантазии и надежды не осуществились.

Но еще в нем есть что-то похожее на безопасность: из него можно начинать по-другому выстраивать жизнь и важные отношения. На другой почве. С учетом себя и того, что далеко не всё мне по плечу, да и времени впереди значительно меньше, чем раньше: не хочется тратить его на борьбу, на доказывание, что могу. Не могу. Точка. Даже если другие могут.

Да и кому доказывать?

Раньше мне казалось, что отпустить — человека, событие, место, прошлое — это что-то вроде физического действия. Как, например, разжать пальцы и дать выскользнуть нитке воздушного шарика. Или поставить на воду бумажный кораблик и смотреть, как он, покачиваясь, начинает удаляться от берега. Я думала, что этого движения, даже если оно совершается только внутри, должно быть достаточно, чтобы стало легче: ты отделяешься от того, с чем расстаешься, и освобождаешь его от себя.

Вроде бы всё. Но легче н…
… показать весь текст …

Человек, который тебя действительно любит, не вломится в сердце, разнеся его в щепки. Не вытряхнет все твои мечты, не заберёт все до последнего. Он очень осторожно будет прокладывать путь к твоей душе, украшая его цветами. Он сам подарит тебе новые надежды. Ему не нужно будет объяснять, что делает тебе больно, что ранит и что категорически делать нельзя. Он будет тебя чувствовать, как самого себя, а твоя боль станет и его болью. Вот и всё.