Маски

Господи, я позабыла слова молитв. Я ведь теперь уж не та — наивная, чистая. Я так устала от кровопролитных битв разума с сердцем в извечном поиске истины. Господи, помнишь ли девочку лет шести, что говорила с тобой так по-детски искренне, ту, что так верила в старца на небеси с длинною бородой и очами — искрами, верила, что способен он сделать так, чтоб были счастливы все поднебесные жители, чтобы не корчил рожи сосед-дурак, чтоб не ругались больше ее родители… Девочку, что впервые пыталась петь…
… показать весь текст …

Никто не сумеет увидеть тебя настоящим,
Масштаб твоих внутренних войн не дано оценить
Стоящим снаружи, пусть даже и рядом стоящим,
И в ногу идущим, и в голос поющим. Не быть

Тебе ими понятым так, как того бы хотелось.
Пожалуй, и к лучшему (что там, в твоей голове?)
Но все, что еще не успелось, не смелось, не спелось
Останется буквами в несочиненной главе —

Никто не прочтет, даже тот, кто нужнее, роднее
Их всех, никогда, никогда не распутает нить
И не доберется к тебе лабиринтами дней…
… показать весь текст …

Каждый раз, когда кто-то (не cтоль важно кто) делает больно, я пытаюсь не судить, я пытаюсь не обижаться, иногда силюсь понять почему человек так поступил (часто подобное понимание помогает)…

Каждый раз мысль, что обида изъедает того, кто обиделся, вроде бы ведет по верному пути — к прощению.

Но каждый такой раз заставляет по-иному посмотреть на другого человека, не только на себя. Мы можем пытаться познать себя, менять себя, но другой таким и останется.

И важен вопрос: а что будет в следующий раз, насколько вероятно, что потом он сможет нас не обижать, и он сможет понять, что вот именно это нас ранит и обижает.

Ведь не обижая другого, мы бережем его, а берегут ли нас? И как я не заталкиваю эти мысли внутрь, они всплывают… и дают основание мне поменять свое мнение о человеке и СВОЕ отношение к нему.

Сколько бы лет вам ни было, вы — прекрасны, как юная весенняя капель, чисты, как белоснежные подснежники, яркие, как весенее солнце, вы просто созданы для любви и несете в себе эту любовь… великую и светлую… любовь к мужчине… любовь к детям… любовь к матери… любовь к миру…

Потому что слово ЛЮБОВЬ — оно ведь женского рода, иначе и быть не могло.

Такое нежное теплое слово, наполненное легкостью и слабостью женщины…

И разбавленное природой мужчины… того единственного, на котором свет сошелся клином… того сильного, на кого можно положиться в любой ситуации… того чуткого, который всегда поймет и всегда рядом… того нежного, один взгляд которого обволакивает пеленой теплоты и ласки… того любящего, который просто любит тебя такой, какая ты есть… того, который для тебя весь мир…
Будь для меня всем миром, всей Вселенной… Солнцем и звездами… Небом и ветром… Ароматом весны и запахами лета… Лаской…Нежностью…Верностью…Светлой и чистой Любовью!!!

я люблю тебя

…со всеми ошибками, шрамами, сколами, с каждым слепым пятном, и если бы можно начать нас по-новому, то я б началась в другом каком-нибудь месте, не помнящем прошлого — проталина на снегу, и мы, сумасшедшие, осторожные, и я тебя сберегу, и будет все заново. старыми тропами вьется проклятый лес.
я сберегу тебя этими строками — пожалуй, из всех чудес, самым обычным и описуемым, но самым несущим боль, но в этом волшебная суть его — волнение и покой, улыбка сквозь слезы, забытая истина и чей-то последний вздох. и я так люблю тебя — мысленно, письменно, комкая, ломая слог.

…со всей твоей сложностью, беглыми пальцами, криками в виражах, и я понимаю, что надо бы сдаться нам, и я отпущу, разжав уставшие руки, мы падаем, падаем, без шанса достигнуть дна. весна спотыкается, так мол и надо вам, — на то она и весна. и я так люблю тебя, стираю неистово своим запятым хвосты.

весна — не испачканный белый лист еще,
и я напишу там «ты».

Ты часто думаешь об одном. Об этом думают все женщины на свете. Пусть кто-то скажет что это банально и лживо. Кто-то посмеется, кто-то брезгливо отвернется. Ты думаешь о мужских руках. О сильных, властных, нежных, мужских руках. Где каждый палец, каждая морщинка, каждая шершавая выпуклость знакомы до боли, до жути, до замирания внизу живота.
Ты ощущаешь эти руки, чувствуешь их, помнишь запах. Они снятся тебе каждую ночь.
Снится мужчина который любит, бережет, ласкает, обнимает.
Разве это плохо…
… показать весь текст …

Знаешь, мне многого и не нужно — капельку смелости для звонка. Из бессердечной и равнодушной стать снова той, что была нужна. Я же отчаянная трусишка — вечно бегу от своих проблем. Может ты скажешь, что это слишком. Но я готова вернуться в плен. Там были руки и жаркий шепот, сложности, ссоры порой… и боль. Но без тебя мой любимый город так до сих пор и стоит пустой. Я бы с готовностью стёрла память, я бы всё заново начала. Может быть можно ещё исправить всё, что я скомкала и сожгла? Может с трудом мы запустим сердце, мертвое сердце в моей груди… Я так боялась, что по инерции всё повторяла «ну уходи». Я смалодушничала, устала, я опустила свой светлый меч. Может мы просто начнем сначала? Просто начнем с тобой. с пары встреч.

Снег красив и лучист, но он ничего не лечит. Ты же знаешь, от расставаний лекарства нет. Словно в ядерной темноте ветер злой задувает свечи и нет пункта, куда бы сдать проездной билет. Снег спокоен и свеж, но он не очистит душу, он лишен давно эфемерного волшебства. Потому что мы зачерствели, от тех, кто нужен, уезжаем, забыв узнать, как у них дела. Может нужно остаться, быть может — необходимо! Сердце тысячу раз проживает чужую боль. Это ложь, что оно останется невредимым.
Может вырвать, убить, но оставить его. с тобой.

Смотреть кино, где в главной роли — ты и где с тобой какой-то человек.
Не замечать, что ночь и чай остыл.
Смотреть кино, идущее, как снег.

Смотреть, не отвлекаться, не бежать.
В такие игры не играет трус…
Смотреть кино — как есть огонь с ножа —
и горячо, и необычный вкус.

Смотреть своё кино — про жизнь и смерть,
не суетясь, не отключая звук.
Смотреть, и не бояться досмотреть,
и глаз не опускать. Тем паче — рук.

Когда мне было около 20… как-то я навзрыд рыдала и курила по кому-то… Мне казалось, что эта боль никогда не пройдет и никогда и никто не заполнит мою пустоту утраты… И тогда одна взрослая мудрая женщина тихо склонилась надо мной и, протянув бокал чего-то крепкого и терпкого, произнесла: «Все проходит. И это пройдет…»… Тогда мне хотелось быть той, кто с легкостью принимает и понимает, что все проходит и это пройдет… Естественно, я ей не была и той женщине не верила… А тут… с годами… я стала той,…
… показать весь текст …