Константин Мака

Опять твоя весна пришла, или вернули?
вновь встреча обожгла таинственной волной.
ветра на Ладоге вдруг с нежностью задули
и даже луночка на льду запахла полыньей.

На сердце дребедень пылающих закатов,
торопятся быстрей уйти, сбегают чередой,
и снова молодость к ним отсылает сватов.
а даже сосны на скале кивают головой…

Ночь подарит волю — небо одиночества,
по хмельному полю — облаком плыву.
ночь качает стены, и тоской пророчества,
вырвавшись из плена, разрушает тьму.

Мне кусок от неба отломить так хочется,
как кусочек счастья от твоей стены,
но напрасно мучаюсь, в небе одиночества
проплывают мимо нас облачные сны…

Уйти, сбежать к далеким берегам?
но, невозможно там до счастья дотянуться,
нас память заставляет оглянуться
и принести цветы к ее ногам.

Мы помним всех друзей по именам,
кто уходил без почестей, до срока,
под трассер пуль и грохот миномета,
сбежав от нас к далеким берегам…

В перекрестке тьмы
с четырех сторон
для венков цветы,
колоколен звон.

горизонт горит.
окружен толпой.
и топор висит
над твоей судьбой.

там оковы злы,
не легко менять.
в перекрестке тьмы
так легко пропасть.

Завертит ночь, слова переиначит,
памятью долг вернет.
небо дождем заплачет,
но не оплатит счет.

Камни давно заросли и забыли,
время водой стечет,
скажет, — они там были,
но не оплатит счет…

Ночь вороньем заметелит, закружит,
черным крылом сомнет,
болью тоске послужит,
но не оплатит счет…

Сорвав флажки и правила нарушив,
сегодня волки, впрочем, как вчера,
собравшись в стаю, рвут клыками души
и делят мир живых на номера.

Не изменив законов и традиций,
собрав щенков и доблестных подруг,
грызут зубами слабых, беззащитных
и режут всех, попавших в злобный круг.

Людская жизнь не шабаш у болота,
и в преклоненьи — слабости удел,
опять на серых хищников идет охота
тех, кто по-волчьи жить не захотел.

Мы долго не встречались, шурави,
нас годы и дороги развели,
но все равно, как много лет назад,
ночами жгет меня пылающий закат.

В ворота Варпа вход всегда открыт,
над ними черный смог висит,
соленый воздух с привкусом несчастья,
что на моих губах и в памяти остался…

Есть дни зачеркнутых обид,
все зарастет и отболит.
закроет жизни океан
тоску и боль забытых ран.

Форсаж опять тебя прижмет,
твой самолет пойдет на взлет,
и синий купол над тобой
поверит вновь, что ты живой…

Все мы бродим по строчкам изгоев,
в речках памяти ищем слова,
превратив на мгновенье в героев,
тех, кого полюбила страна…

пусть надеждою двери откроют
и подарят от счастья ключи,
эти песни в душе часто стонут и воют,
в нас стреляют картечью в ночи…

Пирожок, за пирожком,
скоро стану колобком,
и, когда я округлюся,
я в нору к лисе вкачуся,
шобы с ней, в который раз,
нам Шекспира отыграть,
пусть попробует она
помолиться на слона…