Константин Мака

Физику, как науку, изучают многие,
но понимают — выбранные ей самой.

Казаться, не означает — Быть.

А непонимание не грех, а страдание.

Кривизна зависит от Веса мысли и сопротивления Среды.

Мадам, спокойней — все искрит,
— шептал ей в ухо Динамит…

Не повторяй напрасно лишних слов,
наивные слова, уже давно,
гвоздём к стене прибиты.
Задраил Север море толстым льдом,
здесь корабли с командой ходят на пролом,
мужчины слышат не тебя, а ветра стон,
и только двери в Небеса всегда открыты.

А стариков, прошу, оставьте Вы в покое.
им ни к чему, — ласкать и ублажать.
и некуда уже бежать.
Им хочется бродить по парку, под луною
и в тишине, беседуя о вечности,
осенние листочки подбирать.

Не хочу вновь тащиться в гору.
на вершинах Земли нет Рая.
Оставлял я записки Богу
на скалистых утесах Домбая.

Всегда, — необычно,
он сказкой приходит,
тепло заморозит
и в детство уводит.
Мы верим ему,
не оставит в беде,
вся сила Мороза
в его бороде.
Вновь с радостным смехом
венчается грусть.
Ты, Старый, подольше живи,
на тебя я молюсь.

Дети, как новые побеги, вырастают на родословных деревьях бескрайних лесов.
В их памяти записаны не только опыт и жизнь предков, но и наследие леса, — цивилизации.
Взрослея, молодые люди видят несоответствие между наследием и реальной жизнью.
Пытаются отыскать выход.
Путь познания себя и жизни сложен и непредсказуем.
Проще пойти по пути бунтарства, или рабства.
Бунтари изменяют мир под себя. Разрушают, расталкивают толпу и лезут на вершину славы, богатства и власти.
Лес высыхнет и погибнет.
Из Земли вырастут новые, слабые ростки и она снова услышит:
— Господи, помоги мне, это же Я.

Доброта, — спасает души, калечит разум.
Справедливость, — отрицание уровней,
Красота, — показатель угла зрения,
Наивность, — детская болезнь зрения,
Любовь, — попытка жить вечно,
Юмор, — поплавок для плавания.
Добрые люди наивно предполагают, что любовь и красота справедливы, а не юмор от создателя мира.

Сердце громко стучит, но команд не забыло:
Реверс, Стоп и опять Полный ход,
как ревущий мотор, ломающий силой,
неподвижный, как вечность, паковый лед.