И пусть все дороги всегда ведут в Рим, мой пункт назначения — Питер, тот город, что с юности в сердце храним, связали нас крепкие нити, там первой любви трепетал огонёк и первые стыли печали, и Невский своей толчеёй меня влёк, мы с ним так уютно молчали, не нужно цветистых, бессмысленных слов, себя ощущая свободной, прощалась с безудержной горечью снов, и виделась жизнь превосходной.
…Смеющейся девочки хрупкая тень с букетиком первой сирени доверчиво льнёт / незабытый мной день/ к герою наивных влечений…
Встречай, Петербург, я вернулась пока совсем ненадолго, но скоро твои будут плыть надо мной облака, и станут родными просторы.

Прошёл мой дед, все три войны и холод, голод и разруху,
да, он герой моей страны, что так близка и мне по духу.
Он 95 прожил имея правнуков и внуков, не струсил,
рук он не сложил, прошёл сквозь гарь и дым разлуки.
Отец, юнцом на фронт попал, закончил в Чехии с Победой
за мир он тоже воевал… за счастье матерей и деток.
За небо чистое, за нас… за то, чтоб помнили, любили.
Чтоб в день ПОБЕДЫ каждый раз, минутой памяти их чтили.

Их почти не осталось — ВЕТЕРАНОВ ВОЙНЫ…
Той далекой и сильной СОВЕТСКОЙ СТРАНЫ…
Но ворвалась в их юность… Не спросившись война…
Кто дошел до Победы… Ну, а кто-то оставил у могил имена…
Как врага побеждали, знали сами и БОГ…
Сапоги истоптали километры дорог…
И поверь, не однажды, смерть смотрела в лицо…
И в руке замирало от гранаты кольцо…
Знаем Н Е понаслышке, о той страшной беде…
От отцов и от дедов о великой войне…
Вы все в памяти нашей ВЕТЕРАНЫ ВОЙНЫ…
Той далекой и сильной… той СОВЕТСКОЙ страны.
Тихо голову склоним… Просто все помолчим…
За ПОБЕДУ спасибо, вам любимым, родным…

Над Россией не только вОроны,
И не только чёрные дни,
Не у всех ещё маски сорваны,
Да и мало собралось родни.

Небо сонное солнцем разбужено,
В марте будет берёзовый сок,
Сила новая и недюжинная,
Всем бы сделать свежий глоток!

Простые скромные лица
Без ретуши, полные сил,
На фронт уходили ребята
Никто ничего не просил.

Нелёгкая доля солдата,
Века высекали рубеж
Нам свята и памятна дата
И вечный огонь до небес.

Меняется время, эпоха,
История видится вдаль,
Но красным 9 мая
Впечатано в наш календарь!
… показать весь текст …

Мимино полз в темноте, и вдруг перед глазами поплыли слоники — один, второй, третий. Такие стояли на комоде у его бабушки в его детстве. Мимино успел подумать, что в трубе слоникам делать нечего, упал на колени и почти провалился в сон, но кто-то затормошил его, похлопал по щекам — «Брат, живой? Не спи, брат. Ползи. Давай-давай». Мимимо открыл глаза и пополз по трубе дальше. Труба — скользкая, узкая, черная, в ней не побежишь. Обвеска, автомат — тяжело. Кислорода не хватает и хочется пить. Кто-т…
… показать весь текст …

Искусство обращает человека к светлым сторонам его души, заставляет человека возвращаться в переживания, а стало быть, в сострадание, прощение, в любовь. Поэтому музыка, как универсальный язык, и искусство вообще, — спасает мир.

В поцелуе Иуды всегда было что-то, что цепляло меня до самой глубины души: как высшая форма интимности (по сути, любви) может стать предательтвом?..

В момент поцелуя Иуда не просто указывает на Христа — он отрекается от собственной подлинной природы. Ведь если человек создан по образу и подобию Бога, то предать Бога — значит предать самого себя.

Любое предательство — это всегда бегство от себя.

Сегодня оно стало рутиной.
Иуда современности — не трагический грешник, а рациональный актор, о…
… показать весь текст …

Корсеты тем и хороши, что не дают осанке гнуться,
И можно в обморок упасть в любой ответственный момент.
Дыши, душа моя, дыши, не смей любовью захлебнуться,
Пусть этот мир играет всласть, как музыкальный инструмент.

На нежных ямочках души тугой шнуровки отпечатки,
Упрятан краешек письма подальше от нескромных глаз.
Дыши, любовь моя, дыши, роняй растерянно перчатки, —
Пусть этот мир сойдет с ума и будет послан на Кавказ.

Мы все грешны, и ты греши, не забывая петь осанну,
Не забывая поднимать коней и чувства на дыбы.
Дыши, ма шер ами, дыши, держи балетную осанку,
Пусть этот мир тебя предаст — ты все равно его люби.
… показать весь текст …

ничего более
ничего более
даже самая нежная нежность становится болью
потому что — ясно же — ничего более

эти глаза и губы, повадка птичья,
это монгольско-ангельское обличье
пусть все будет, как будет, я всем довольна —
лишь бы тебе не больно

я, как она, не умею, я лучше традиционно:
желтый туман сурепки карабкается по склонам
жжет его солнце, дождь обнажает корни,
ветер, ветер их треплет, нет ничего покорней
… показать весь текст …