Наталья Первова

Двадцатый год. Сентябрь. Третье.
Кругом горят костры рябин.
Живи хоть в самом крайнем свете —
но календарь переверни!

Что значит для меня начало сентября?
Наверное, не просто школа и День знаний,
а старт в открытия системы мироздания,
в мир книг, дарящих мне так важную основу:
что есть «дозволено», а что «нельзя»
/что можно греть и ранить душу словом/.
Ну и, конечно, верные друзья.

когда внутри скребутся кошки
отвлечься юмор помогает
он видно кошек тех пугает
немножко

Как киноленту старую включая,
сознание прокрутит чьи-то образы,
Мелькают дни, оттенки, чьи-то возгласы,
бессонницу в ночи мне привечая.

Привет, бессонница! Бери мой разум — влавствуй,
раз ты не слышишь сердца слабый ропот!
И чей-то так родной до боли шёпот
я в тишине услышу: «Птица, здравствуй!»

И лето поменяет краски в осень,
И восприятие становится в настройки «резче»:
парящий жёлтый лист и небо в просинь,
… и в кружке чай заваривается крепче …

Уже готовится нам Миша спеть про 3-е сентября,
И журавлиный белый клин напомнит о прощании,
И отгорят костры рябин и чьи-то обещания.

А ты готов перевернуть листы календаря?

Болезням и бедам в ответ усмехнёмся:
«И птицы болеют, порою, „падучей“»
Проходят и ветры, проходят и тучи
Как мантру тверди: «Всё проходит — прорвёмся!»

Говорили: любовь навека схоронили.
Говорили: конец, сердце вдребезги, в кровь
/всё, мол, — баста, приплыли — остыли/
Верили, жили. Но встретились вновь —
и как будто посыпались с неба кометы,
и ушла, улетела земля из-под ног,
/к чёрту разум, приметы и чьи-то советы/
Знаю только одно: свёл нас заново Бог.

сор из избы лентяй пиарит,
иной же чтит лишь чистоту:
души порыв в земных реалиях,
мечту

Когда твой океан внутри какой-то мелкий,
и кажется, скребутся кошки на душе больной,
/пойми, душе ведь тоже нужен выходной/
раскрась хотя бы мир в своей тарелке.