Я без тебя умру
Просто закрою глаза
И только мне одному
Достанутся небеса
Взял бы тебя с собой
В этот далекий путь
Только вот ангел седой
Может не потянуть.
Я тебя буду ждать
Вечность — это не срок
Времени не оторвать
От жизни моей кусок
Тают бессмертия дни
Лицо превращая в хлам
-А Ветер на иве повесился, —
качается, глянь до земли…
-И что ему не куролесилось…
не пелось в трубу до зари…
Туманом курил, да поплевывал,
дымил над cухою листвой
Манил отраженьем рисованным
по окнам стучал вразнобой…
С Дождем подружился и Холодом…
пьянея кутил до утра.
Казалось такому фортОвому
не страшен ни штиль ни зима…
Но как-то…
теплом вдруг повеяло…
По размытым тротуарам,
Золотистому ковру
Ходит Осень в пеньюаре
Не скрывая наготу
В волосах венок кленовый
Паутинкою корсаж
Охраняет Дождь суровый
Восхитительную блажь.
Служит Ветер «на посылках»
Подгоняя облака.
Смотрит Солнышко с ухмылкой
В тучи кутая бока, —
Его отпрыск на неделе,
Самый смелый, яркий Блик
кровавые розы заката на пестром ковре разбросав,
просыпался сумрак лохматый сиреневой дымкой в туман
уснула притихшая речка поджав под себя берега
смиренно приняв неизбежность
шуршит под ногами листва
луна в серебристом уборе
глядит меж высоких ветвей
и влажность незримым покоем
влечет в бесконечность аллей
поникшие клены и липы
стыдятся своей наготы
мелькают фонарные блики
по горкам опавшей листвы
дыхание вяжет туманом
хочешь, сегодня к ногам твоим брошу
Вену, Париж или Женеву?
а хочешь титул моей королевы?
ты любишь меня, но я тебя больше
и пусть о нас сплетничает весь свет
скажи, как ты хочешь? я хочу очень
но только не говори мне «нет»
до наступления ночи
и…
рАз, два, три… раз, два, три… раз, два, три… три
второе пришествие снега под нежное кантри
хранитель казны огорчённо считает затраты
дворцовые слуги, с трудом поднимая лопаты
гребут день и ночь с недовольной гримасой на лицах
Ты спишь, уютно спрятав нос, как мишка плюшевый, в подмышку…
и, слава богу, я прирос к тебе пока ещё не слишком…
ещё не насмерть заболел нуждой твоих прикосновений,
когда по чашечкам колен легко стучат твои колени,
когда ладони вдоль спины… а в довершение картины
уже тела заплетены в невыносимую единость…
пообещай меня простить, когда к тебе я не приеду,
пропав нечаянно в пути… с другой, случайной, отобедав,
себе позволю быть собой (ну, что поделать? я повеса),
и стану чьей-нибудь судьбой на час-другой, без интереса.
не для чего.
не потому.
а просто мир любви огромен!
Один из друзей Чехова вспоминает такой случай:
— Однажды мы разговорились о «Степи». Почему-то вспомнилась в самом начале фраза, на которой я запнулся, читая впервые рассказ: «Она была жива, пока не умерла…» Что-то в этом роде.
— Быть не может! — воскликнул Чехов и сейчас же достал с полки книгу и нашел место: «До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики», — Чехов рассмеялся. — Действительно, как это я так не доглядел. А впрочем, нынеш…