Nonstop

я
разливаю солнце
по бутылкам
на горлышки
навинчиваю пробки
и стройными рядами
на полках расставляю
когда
в полёт отправив
перелётных птиц
седое небо
приступит к разработке
бомбёжек снежных
когда
… показать весь текст …

Абстракция мысли — побег от докучных бесед.
Погода сегодня на редкость ультрамаринова.
Я выкрутил краны на кухне,
построил ковчег,
я в зеркале все еще выгляжу как человек,
но сны — уже абиссаль,
они пахнут тиной.
Я вижу:
Иона глотает книги одну за другой,
после кит глотает Иону,
а я глотаю кита,
так книжная мудрость становится новой икотой,
и атомы тела становятся новым Ионой.
Во мне деление ветхозаветных клеток,
… показать весь текст …

Маленький век Тебя
Рушится на санскрите
Целое по дробям
Наших порочных нитей
Выстрелом в жёлтый мрак уличных светофоров
Где остриё ребра было фатально впору

Жизнь закипает сплошь стонами влажных спален
Тело, как в сказке вошь, жаждет, чтоб подковали

В череп. Струёй. В упор.
Слёзно и шелестяще
В выборе многих форм — мой ты был — настоящий.
… показать весь текст …

…осенняя песня бродила по венам мурашила бархатом кожу…
Дождями ревниво в окошке сопела… ветрами гудела тревожно.
Сливались секунды минуты часами в кофейные смелые рифмы…
И с ритма сбиваясь ложились стихами, ладонями грелись о грифы.
Вплетались слетаая побуквенно в строчки… мелодии жаркого лета
На сочных вишневых губах многоточьем … бессонницей вплоть до рассвета…

мы на звонки ее не отвечаем
бежим-спешим в плащах и под зонтом
она усталых нас напоИт чаем
с горячим ароматным пирогом
…мы ждем тепла весны, а чаще лета
черешен ягод персиков в цвету,
а осень дарит радость незаметно
с ней можно чаще в детство заглянуть
скакать по лужам весело вприпрыжку
перебирать узорную листву
в вечерней мгле в давно забытой книжке
найти записку матери к отцу
сентиментально вглядываясь в небо
о чем-то думать грусти не тая
… показать весь текст …

Слушай,
сплин твой дохлый —
не для меня!
Я давно пресытилась ролью жертвы…
Эта осень будет сверкать в огнях
самых злых и бешеных рок-концертов.
Подставляя душу любым ветрам,
в очень узких джинсах
/куда уж уже?!/
я походкой лёгкою «от бедра»
вдоль проспекта гордо иду по лужам.

Эта осень звоном твоих гитар
пророкочет завтра нежданным громом —
… показать весь текст …

На погоду обостряется мелкобесье,
на луну выходят звери по зову крови.

У меня же — заводь лучистая, сон полесья, тишина, которую мне удалось настроить.
Хрустнет ветка, птица прыснет, кусты качнутся; жизнь кипит, забегает рябью в волну покоя.
На погоду обостряются нынче чувства, на луну — тихонько сердце под вечер колет.
Я хожу, тишину расправляю, сушу в ней травы, выбираюсь к заводи молча играть с лучами.
И лучи мерцающей стайкой, смешной оравой золотую пыль в воде для меня качают.
Кто войдет со злом — пойдет в тишине кругами, заводь мрачная, хмарь осенняя, лихолесье.

Если ты с любовью, то тишина — другая.
Проходи, посидим у воды на закате.
Здесь я.

я уеду туда где не будет ни дней ни ночей
где к закрытым дверям подбирать не придётся ключей
где искать не придётся набивших оскомину слов
где на завтрак глазунья из солнца и кофе из снов
где не сбывшись мечта не считает возможным уйти
где всегда есть дорога назад если сбился с пути
где вороны поют вместо «кар» ми-мажористый блюз
я уеду туда и наверно уже не вернусь
будет дождь полоскать перманентно безлюдный перрон
поседевший вокзал… как-то быстро состарился он
с оцинкованной шляпы стекает на плечи вода
слишком трудно бывает порой провожать поезда

Питер пристает с дождем к горлу — бесцеремонно, ветрено, то снимает шарф с Невы, то набрасывает, вальсируя. Ты одеваешься потеплее, выходишь голая — верь ему, провоцируй его: красивая. Впрочем, он тоже под стать тебе — без сомнения и стеснения обнажается до последнего закоулка. У вас с ним питеропение, переплетение, вы два раскалённых сердца: гудите гулко, бьетесь о выступы поз — локтевых, коленных, переворачивая улицы, как страницы. Когда ты молчишь, его накрывает ленью, когда впиваешься в шею — вода искрится. Если бы он был городом, а не северным богом, — дарлинг, он бы дал тебе пищу, и кров, и балкон, и кошек. Но он хочет, чтобы ты поднималась на крышу и вы летали, сбивали время с толку, сводили с ума прохожих.
Ваша осень созрела, поспела, упала, хрустнула — яблоком сочным, кленовым листом поджаристым.
Дерзкие девочки оказываются
тоненькими
и хрупкими.

Продолжай, продолжай, продолжай смотреть на него, пожалуйста.

Крадется осень за окном, сорвав с себя остатки лета.
Дождями смыт вчерашний день, по водостоку мчится где-то,
Желтеет золотом листва, ложась у ног змеиной кожей,
И поднимает воротник спешащий на трамвай прохожий.

А мне — скрываться под зонтом. От туч, людей и непогоды.
И вроде нужно бы ценить, как и любое время года,
Но осень все-таки болит. Она подобна старой ране,
Что не на теле, а в душе кровит октябрьским туманом.

Но кто-то видит красоту, правдивую, не как из сказок.
Ведь только осень ни за что не признает ни лжи, ни масок.
Под стук ленивого дождя она заглянет прямо в душу
И спросит: осень ли болит? Или всё то, что сам разрушил?