Анна Петрова0

Цитокиновый шторм дофаминовым резонансом лечится!

Пятнадцать лет по одной дороге хожу туди и сюда, каждый день почти. На середине пути растёт большой красивый куст сирени, я любуюсь даже, когда цветет или в инее. Сегодня уперлась носом в него, а там ягоды! Оказывается черноплодка сбоку притулилась.

Когда сержант ее уводил, Рябинин вздохнул с какой-то надеждой, не совсем понимая, на что надеется. Теперь догадался — надеялся, что она убежит: выскочит на улицу, выпрыгнет из окна или пролезет через унитаз в люк на мостовой…

Капуста в этом году какая то бешеная, никак не поквасится, все бродит и бродит!

Чингачгук помахал рукой. Потом, закутавшись с головой в легкое одеяло, которое он носил обычно на плечах, словно римлянин тогу, он медленно удалился внутрь ковчега, желая предаться наедине своей скорби и одиноким думам.

Обшарпанные стены, испещренные изысканной нецензурщиной и похабными рисунками, могли бы порадовать глаз этнографа будущего века, ибо давали полное представление как о принятой в наше время ненормативной лексике, так и об уровне развития графической символики.

Если рыцарский трактир «Чешуя и когти» был местом веселым, шумным, наполненным лязгом металла, звоном кружек и задорными песнями, то портовый трактир «Якорь и бушприт» жил совсем другой жизнью. За маленькими столиками сидели — большей частью поодиночке — суровые люди в моряцкой одежде — желтых робах из сурового сукна, с карманами вовнутрь и завязками на воротнике. Пили они не пиво или вино, а крепкий ром из маленьких стаканчиков. Почти все курили трубки и в воздухе висели клубы плотного сизого дыма.

Индейские женщины в молодости обычно бывают кротки и покорны, у них приятные, музыкальные голоса и веселый смех; но тяжелая работа и трудная жизнь в большинстве случаев лишают их всех этим качеств, когда они достигают того возраста, который для Сумахи уже давно миновал. Под влиянием злобы и ненависти голоса индианок грубеют, а если они еще выйдут из себя, их пронзительный визг становится нестерпимым.

Сумаха негодовала на Зверобоя за то, что он отверг ее руку, гораздо больше, чем за смерть мужа и брата, и вряд ли можно было ожидать, что женщина простит мужчину, который столь откровенно предпочел смерть ее объятиям.

Знаете, у меня врожденное отвращение к змеям, и я ненавижу самое это слово, тем более что миссионеры говорили мне, будто при сотворении мира какая то змея соблазнила первую женщину. Но с тех пор как Чингачгук заслужил прозвище, которое он теперь носит, это же слово звучит в моих ушах приятнее, чем свист козодоя в тихий летний вечер.