Анна Петрова0

В жару носить лучше свотлое, а сидеть лучше в тёмном.

— Я думал… мне говорили… что смешное — хорошо. Это не так. И это вдвойне не так по отношению к тому, над кем смеются. Как тот шериф без штанов. Хорошее заключается в самом смехе. Я грокнул, что это мужество… и совместное деление… боли, скорби и обиды.

— Ты налила в него воды!!!
— Так велела Энн. Ты слишком устал, чтобы пить неразбавленный.
Во взгляде Джубала появилось что-то от святого мученика.
— Видите, что мне приходится выносить, джентльмены? Никогда не будут они у нас под каблуком. Мириам, напиши это тысячу раз на санскрите.
— Да, босс. — Она погладила его по голове. — Ну что, получил, к чему рвался? Совершенно заслуженно. Мы гордимся тобой.
— На кухню, женщина!

-Прежде чем делить чужие земли, мы должны крепко запомнить, что розга лежит на кухне у марсиан.
Канга это не убедило.
— Доктор Харшоу, если прецедент Ларкина вы сравниваете с выдумкой глупого мальчишки… почему мистеру Смиту оказываются королевские почести?
Джубал пожал плечами.
— Это вопрос правительству, а не мне. Но я могу сказать, как я это понимаю. Как элементарную вежливость… к Старейшинам Марса.

-Видите флаг Федерации позади кресла Генерального Секретаря? А где флаг Марса?
Ла Рю моргнул.
— Должен признаться, вы захватили меня врасплох. Я не знал, что марсиане пользуются флагами.
— Они ими не пользуются. Но вы просто не сумеете вообразить, чем они пользуются в таких торжественных случаях. (Я тоже, мальчик, но это не имеет значения!) Поэтому мы вас прощаем и даем возможность исправиться. Мириам, лист бумаги!.. Примерно вот так, — Харшоу нарисовал прямоугольник и набросал в нем традиционный символ Марса — кружок со стрелкой, направленной в правый верхний угол. — Сделайте поле белым, а символ Марса красным… все бы это вышить на шелке, конечно, но пока сойдет и так. С простыней и какой-нибудь краской любой бойскаут сообразит, что надо делать. Вы были бойскаутом?

Целовать девушек полезно, — объяснил он. — Это отбивает интерес к азартным играм.

— Положим, проверка покажет, что неполадки есть. Ты сумеешь разобраться, где именно?
— Может быть, — сказал Ларри неуверенно, — если речь идет о простых цепях. Но Дюк — спец-электронщик, а я более интеллигентный человек.
— Знаю, сынок. Я тоже не силен, когда дело доходит до практики.

Смит уже знал, что эти существа способны выносить отрицательные эмоции, о которых и подумать-то страшно, не умирая при этом.

У него не было ни одной женщины, он не видел ни одной, не касался ни одной… месяцами. И он болен, понимаете? Они боятся, что он загнется, если положит на бабу руку. — Он моргнул. — Я бы точно загнулся.

Если не сработают ни вежливое упрямство, ни шумная грубость, прибегайте к прямым оскорблениям. Размахивая пальцем перед лицом самого старшего из присутствующих чиновников, симулируйте крайнюю степень ярости и вопите «Nyeh Kuhltoornee!» («Некультурные!»). Ударение нужно сделать на среднем слоге и выделить «р».
Подчиненные тут же позеленеют и постараются оказаться от вас подальше. Чиновник окажется на грани апоплексического удара — но, вполне вероятно, приложит все доступные ему усилия, чтобы выполнить ваше требование, лишь бы вы заткнулись. Это самое сильное оскорбление, которое можно обрушить на русского, и пробивающее трещины в его броне. Пользуйтесь им только как самым крайним средством.