Анна Петрова0

Мэри с самого начала поняла, что муж несравненно умнее и талантливее ее, и поклонялась ему, как божеству. Мэри была глубоко религиозна, и хотя упорное стремление мужа завоевывать для людей невежественных блага просвещения казалось ей не столь идеальной формой христианского милосердия, как раздача теплых одеял и талонов в бесплатную столовую, чем она сама занималась в девичестве,-все же он посвящал все свое время неимущим и был, следовательно, хорошим христианином. Жаль только, что некоторые его высказывания не отличались должным благочестием.

… Милорд размечтался:
-А еще введем налог на полеты!
-Но, сэр, гратхи же птицы, к пешим переходам плохо приспособленные?
-Так в этом то и весь цимус, мой мальчик!
-Гм, я читал, на Герберге лицензировали правильное дыхание!
-Молодец, толковый ученик! И как там?
-Да вымерли все.
-Отчего?
-От жадности!
-Ладно, подождем пока с этим!

-Как же вы, такие красивые, хорошие, умудрились породить нас, таких жутких монстров???

-День и час дуэли?
-О, как можно скорее! Уже два года, как я не видел своих родных, и, признаюсь, мне не терпится их обнять.
Англичанин с удивлением посмотрел на Ролана: тот говорил таким уверенным тоном, точно не сомневался, что он останется в живых.

Однажды довольно известный писатель и журналист Л. заходит к себе в комнату, а в его любимом кресле развалился какой-то огромный котяра полосатой масти. Владимир Васильевич решил поприветствовать его по-мужски, тапком, но животное мигом соскочило на пол и запряталось под стол. От такой догадливости хозяин даже расхохотался, а кот жалобно выглянул из-под скатерти и промяукал:"Так-то ты, брат, гостей встречаешь, а потом еще жалуешься, что никто тебя не приглашает!"Писатель Л. от смеха даже прослез…
… показать весь текст …

Широкие черные балки под потолком и добротная старинная мебель, создававшие атмосферу старины, импонировали вкусам Рэймонда Уэста. Он был писателем, и дом тети, Джейн Марпл, всегда казался ему достойным оформлением собственной персоны. Он взглянул в сторону камина, возле которого в большом кресле сидела хозяйка. На ней было черное муаровое платье со множеством оборок на талии и брабантскими кружевами, каскадом ниспадающими с груди. На руках-черные кружевные митенки. Черная шляпка подчеркивала снежную белизну волос. Она вязала что-то белое, мягкое и пушистое. Ее словно выцветшие голубые глаза-кроткие и добрые-изучали внимательно гостей.

Какая прелесть-летний дождик! Собрались мы картошку окучивать, а тут он, родной! Пришлось идти домой, читать Агату Кристи.

Зайдя в библиотеку, уточнить кое-какие мелочи предстоящей свадебной церемонии, Имбира опешила, завидев в читальном зале свою любимую подругу-миротворку Черу, умевшую воспламенять взглядом в буквальном смысле, а потому державшуюся подальше от подобных, легкогорючих помещений, благо ее бывший напарник Дэвид был ходячей энциклопедией, да и новый, Орлик, знал очень много. Да, тяжело быть не таким, как все, никаких для тебя удобств, почему бы не напечатать огнеупорные книги? Впрочем, это мелочи, вот…
… показать весь текст …

«Все в жизни бывает. Трудно бывает… Так трудно бывает, что глаза на лоб лезут. Но убиваться, показывать слабость свою-это последнее дело. Плюнь на все, держись, другого выхода все равно нету.»

Первый секретарь райкома комсомола, долговязый парень, прилизанный и точный, нудно перечислял мероприятия райкома комсомола за отчетный период, значительно паузил, хмурился когда говорил о недостатках, важничал… И не догадывался по простоте душевной, как смешон он в роли молодежного вожака, организатора, запевалы в горячих делах.