Анна Петрова0

Мне хочется вновь испытать «этот восхитительный порыв восторга», который толкает навстречу риску и опасности и позволяет глядеть в лицо смерти и смеяться над ней. Я не питаю любви к смерти, хотя и не думаю, чтобы она меня пугала. Я не верю в отрицание жизни или в отречении от нее. Я всегда любил жизнь, и она все еще влечет меня к себе. Я стараюсь по-своему пользоваться ею, хотя вокруг меня выросло множество незримых барьеров. Но это же самое стремление побуждает меня играть с жизнью, пытаться заглянуть за край ее, не быть ее рабом, чтобы мы могли больше ценить друг друга.

Я набрал полную ванную горячей воды и погрузился в неё, вытянув ноги… Как же хорошо! В моём подземном мире было холодно и сыро, но мне казалось, что так и надо, что так и должно быть… Как же я заблуждался!

Чем дольше я находился в этом теле, тем больше воспоминаний усваивал мой разум. Машины, телефоны, компьютеры! Как много всего! Люди в своём развитии обогнали гномов!

Сотни тысяч чёрных фантомов сражались в воздухе с не меньшим количеством архангелов, облачённых в золотые доспехи. Фантомы рубили ангелов чёрными, пылающими тьмой мечами. Те в свою очередь пронзали духов тьмы своими наполненными божественным благословением копьями и лучами света.
Каждое мгновение сотни убитых архангелов падали вниз, но и не меньшее число фантомов развеивалось.

В это же время на земле шло ещё более масштабное сражение. Неисчислимая армия живых сражалась с толпищами мёртвых. Скел…
… показать весь текст …

«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко! «-как в воду глядели!

Варвара Яковлевна бросила быстрый взгляд в сторону Пятакова — тот читал статью, над которой два мужика в плавках, намертво обхватив друг друга, не то целовались, не то старались увернуться от поцелуев, и лица их были напряжены и свирепы

Условия были труднее, хуже, но особые. И Мишке это нравилось. Уж если буран — так на полную катушку; если мороз — так чтоб визжало под ногами; если снег — чтоб одни трубы торчали.
Но сегодня, когда на Украине необычайно рано зацвели вишни, а в Москву доставили первые партии цветов из Грузии и начали продавать их на станциях метро, ему стало невмоготу. И все неприятности, которые он три года, не глядя, сбрасывал в дальний чулан своей души, вдруг вывалились, будто сломав какую-то перегородку, и Мишке стало жаль себя. Вспомнилось, что где-то на материке у него есть жена, которой он посылал к праздникам открытки, а она поздравляла его телеграммами с днем рождения. Жизнь у них не задалась, и Мишка впервые подумал о том, что во всем виноват, конечно, он. И все, что у него когда-то произошло с той девчушкой в длинном платье цветочками и неумелой завивкой, показалось чуть ли не лучшим из всего, что вообще было в его жизни. Как же она тогда, бедная, привязалась к нему!

Тайфун не забывается, как воспоминание о чем-то значительном, не до конца понятом, и навсегда остается желание пережить его снова. А когда все утихнет и солнце затопит остров, вспоминаешь не вой ветра, не тяжесть снега, а волнение, необъяснимые, странные желания, которые появились вдруг и с которыми не было сил совладать..

И в этот момент из-под мышки у Выговского вынырнул Здор, расправившись наконец с оберткой, которой была укутана матрешка чуть ли не в полметра высотой. Когда Шарончиха увидела нечто, сверкающее золотом, когда она, справившись с повисшими на ней охранниками, увидела на матрешке собственную физиономию, глаза у нее сделались совершенно потрясающими по своей красоте и выразительности

— Разве на пятидесятицентовиках не Уолт Дисней? — пробормотал Сэмми.
— Дисней или Фидель Кастро, если чеканка старая.