Поцелуй меня в глаза. Когда вокруг меняется жизнь, когда шлейф потерь за спиной стирает разводы следов, когда стареют былые друзья и телефонные номера, согревавшие осенними вечерами, становятся просто набором цифр. Поцелуй меня в сердце. Выжги изнутри эту ноющую тоску, реанимируй душу разрядом случайной любви. Скальпелем милосердия вскрой зарождающуюся вселенную соприкосновения. Когда за окном пасмурно и серо, когда кашель мешает уснуть, когда от разобранной постели веет не желанием и страстью, а лишь усталостью. Поцелуй меня наизусть. Поцелуй меня насквозь. Занавесь окна, сядь на пол и наблюдай сквозь закрытые веки, как рождается нежность. Как рождается вечность. Как в полумраке квартиры заново рождаемся мы. Поцелуй меня…

Признайтесь, сколько раз в детстве вы слышали подобные речи от своих родителей, а тем более, от бабушек и дедушек. Почти безусловным стал рефлекс: накормить, доесть, заесть. С самого детства в нас формируют культ еды. Не важно, радость или горе, больно или хорошо, много дел или безделье — надо что-нибудь съесть. Чем старше становится ребенок, тем сильнее закрепляется в нем этот стереотип.

Этот стереотип ежедневно подпитывают заботливые родственники — вид недоеденной булки и худых ручек вызывает…
… показать весь текст …

Вчера, где-то между рассветом и закатом, было потеряно два золотых часа, состоящих из шестидесяти бриллиантовых минут каждый. Вознаграждение нашедшему их не предлагается, ибо они утеряны навсегда.

Не надо казнить себя за то, что ты это вовремя не сделал, возможно, это было для того, чтобы ты смог сделать вовремя, более важное.

— Съела вчера вечером пирожное и опять полночи казнила себя. Не хочу больше казнить себя за это. Что мне делать?
— А что ты любишь есть по утрам?
— Кофе с печеньками.
— С завтрашнего дня, начни с кофе есть пирожное, а печеньки есть вечером.
— И что?
— И будешь потом казнить себя полночи за печенья. Но зато, сможешь спокойно есть пирожное.

Ах, если б у себя могли мы Увидеть все, что ближним зримо,
Что видит взор идущих мимо
Со стороны, —
О, как мы стали бы терпимы
И как скромны!

Унижать других — гораздо худший вид гордости, чем превозносить себя не по заслугам.

Франческо Петрарка

«Сердцу не прикажешь» — это истина истин, ведомая всякому люду, и все попытки ниспровергнуть ее порождают лишь бессердечие.

Семья любая лишь тогда едина, когда муж — рама, а жена — картина.