Alex Orbelyan

Только один из тысячи, говорит Соломон, Станет тебе ближе брата и дома, Стоит искать его до скончания времён, Чтобы он не достался другому. Девятьсот девяносто девять других, Увидят в тебе то, что видит весь свет, А Тысячный не откажет в объятьях своих, Даже когда целый мир говорит тебе «нет». Он с тобой, если прав ты и если не прав, Надо или не надо, Встаёт на защиту у всех на глазах, Только чтоб ты не падал. Девятьсот девяносто девять бросят тебя, Не стерпев насмешек и злости, А Тысячный, бесконечно любя, Будет рядом у эшафота — и после!

Прости, мой друг…
Капризна жизнь моя!
И много я хлопот тебе доставил…
Но есть же исключения из правил…
Ты не устал…
Ещё хранишь меня…
Спасибо, АНГЕЛ!!!

1. Жить на вершине голой,// Писать простые сонеты…
И брать от людей из дола// Хлеб вино и котлеты.

2. Сжечь корабли и впереди, и сзади,// Лечь на кровать, не глядя ни на что,
Уснуть без снов и, любопытства ради,// Проснуться лет чрез сто.

Когда в душе блуждает грусть,
В кафе на встречу тороплюсь.
Где саксофон и нежный блюз
Снимают с плеч печальный груз.

Где дух арабики плывет,
А ноты дышат нежностью.
И мир чудес к себе зовет,
Манит своей безбрежностью.

Когда ж волшебный саксофон
Закончит ленту кружева,
Померкнет разом чудный фон
Потерянной жемчужиной.

это дно, девочка,
это дно.
ругайся матом, стаканами пей вино —
всё равно.
терять больше нечего,
некого — ты одна.
серый бетонный пол
и
стена.

не стесняйся,
хами,
ори,
посылай к чертям
… показать весь текст …

Не то чтобы ты мне совсем безразлична —
Ты очень хорошая, как ни крути!
Я просто давно ко всему апатичен,
И нравится мне, что нет страсти в груди.

Проснусь поутру, никого не тревожа,
Открою балкон — полной грудью вдохну!
И нравится мне тишина у прихожей,
Известная только лишь мне одному.

И снова пришло долгожданное лето —
Я очень устал находить и терять…

Настолько устал, что мне нравится это —
… показать весь текст …

И встретишь ты, когда не ждешь. И обретешь не там, где ищешь).

Какое сделал я дурное дело,
и я ли развратитель и злодей,
я, заставляющий мечтать мир целый
о бедной девочке моей?

О, знаю я, меня боятся люди,
и жгут таких, как я, за волшебство,
и, как от яда в полом изумруде,
мрут от искусства моего.

Но как забавно, что в конце абзаца,
корректору и веку вопреки,
тень русской ветки будет колебаться
на мраморе моей руки.

Всякий путь прям в глазах его… но Господь взвешивает сердца…

Переживешь дурные времена,
хлебнешь вины и океанской пены,
солжешь, предашь и вдруг очнешься на
окраине декабрьской ойкумены.

Пустой собор в строительных лесах.
Добро в мешок собрав неторопливо,
с морскою солью в светлых волосах
ночь-нищенка спускается к заливу.

Ступай за ней, куда глаза глядят,
расплачиваясь с шорохом прибоя…
Не здесь ли разместился зимний ад
для мертвых душ, которым нет покоя,
… показать весь текст …