МРДТК

Волна перебирает гравий — четки,
Сползает пеной — шепотом со скал.
Ей вторя, чайки-умницы (трещетки),
Вновь исполняют рыбный ритуал.

Плоть, проявляя толерантность к пиву,
Готова пропустить креветок таз…
Шумит прибой, закат ласкает спину,
Букеты небо дарит звездных страз…

Сохранять выродившиеся отношения — чудовищное занятие!

В старых переулках за Арбатом
В тихой грусти меркнет день вчерашний.
Сивцев Вражек и бульвар горбатый
Тонут в «новоделах», тихо спящих.

Ритм другой и здания рядами…
Спрятана Москва рекламой грубо,
Брошена в строительные дали —
Древняя ненужная старуха…

В грустном огражденье — тайны века:
Тополь рано осенью пожухлый,
Дом — в нарядном свете от проспекта,
К будке жмется старый пес безухий…

Сегодня
Предложена жалость —
А нужно ли это участие?
Улыбки, слезы,
Гримасы
Проверило время.
Не скинуть заботы
И понимание сути ясно:
Никто никому не должен, —
свободным и трезвым взглядом
Реальность принять
Несложно.

Всегда есть шанс от поединка отказаться,
Но лучше — смерть, чем «паса-добле» звук.
Призыв тореро с красной тряпкой — состязаться!
Вмиг черный бык глотает свой испуг.

Он жаждет крови, заставляя взглядом вздрогнуть,
Обучен выживать, вонзив рога.
Трибуна в ожиданье замирая смолкнет,
Услышав горн квадрильи смельчака.

В оценке боя — степень риска, смелость пары,
Фигуры как в балете — мастерство!
Свирепый бык — он символ черного начала,
А смерть в финале — правды торжество!

В каждом жесте упрямой ладони
В звуках бубнов и пенье — рассказ.
Воздух плотный в чаду благовоний,
Чувств волненье несет резонанс.

Шелест пальмы в движении нежном…
Эхо гор превращается в птиц.
Чайки смелые в водах безбрежных —
В танце странном раскрашенных лиц.

Смысл рожденья и жизни ступени —
Предков память в звучании чар.
И богов оживающих тени
Нас хранят и ведут среди пар.

Этот танец длиною в неделю…
В желтой краске лица и руки,
Косы в перьях и смолах кудели.
Бус каскад на теле упругом.

Будит техника транса — виденья,
В долгих плясках жажда, страданье.
Глас в молитве к огню и деревьям,
Смысл особый в криках, рыданьях.

След от стоп превратился в дорогу,
В диких муках цель — исцеленье!
Шест с орлом вяжет шествие с богом,
Танец Солнца — знак очищенья!!!

Гомоном, скрежетом, скрипом стволов,
Уханьем, воем утробным,
Светом, рожденью подобным,
Чисткой субботней московских дворов,
С мойкой дорог и движеньем снегов,
Мартом ворвутся упрямым,
Птенчиком сильным, вертлявым —
Вёсны, по-женски, без тормозов !

Бесконечно, монотонно накрывает город спящий
Равнодушный летний ливень.
Барабанит по окну.
Он в своих мотивах — странен и болезненно навязчив.
Превращает толщу ночи влажной шторой в седину.
Исполняет мокрый танец, скачет каплями по лужам,
И уставший исчезает — скучным, дутым пузырем.
В настроенье ливень — мрачном, обязательно простужен,
Громыхает вдруг натужно, в небе вспыхнув янтарем.
За умытыми домами утро встало и готово
Разбудить промокший город яркой солнечной волной.
И в открытых окнах томно выгибают спины шторы…
Дребезжит трамвай качаясь, сонный и еще пустой.

Обида — расстройство замыслов (фрустрация)