Мою яхту штормило уже не однажды,
в разноцветных заплатках шелк моих парусов,
но нельзя утолить путешествия жажду,
моя яхта уходит из льда полюсов.
Где же штурман? и есть ли под килем семь футов?
якорь поднят, и парус на стылых ветрах
раздувается гордо, вдаль уходят минуты,
забирая с собою мой смех и мой страх…
Шли по звездной по дорожке
Шли по млечному пути,
Двое в простенькой одежке
Звезды искрами в горсти…
Взрослый парень строг и собран
Цепко смотрит вниз и вдаль
Ноль внимания красотам
Понимания печаль
В нем за строгостью таится.
С ним ребенок семенит,
Ручка детская в деснице,
Что надежна, как гранит.
Глаз распахнутые окна,
Жадно вверх устремлены,
Просыпаюсь утром рано — на работу надо в срок,
Поднимаюсь я с дивана — как будильник-то жесток!
Начинаю я не с кофе, к другу белому бегу,
Избежать чтоб катастрофы, образ светлый берегу.
А потом вприпрыжку в ванну, светлый лик омыть водой,
Мельком глянул — как харизма? А харизма-то — отстой…
В полный рост моя харизма оттянулась, как могла,
Мне на список исходящих страшно глянуть — вот дела…
Что с деньгами? Дубль пусто… За подкладкой пять рублей,
Мне бы квашенной капусты, иль рассол похолодней,
Мне б таблеточку откушать, только как в лицо попасть?
И по зеркалу сегодня боже ж мой, какая страсть…
Этот, за стеклом который, не знаком, откуда он?
Незнакомца я побрею, ежедневный моцион.
Падать мне пришлось немало —
Меток на душе не счесть,
Да, бывало зависала
В боли я — что есть, то есть…
Крылья сращивала снова,
Чтоб повыше мне летать,
Только разум за основу
Не забыла все же взять.
Щедр ли ты, малыш, душою,
Ведом юмор ли тебе?
Что мы там с тобой построим
В трижды ломанной судьбе?
Как же много кандидатов,
С кем в постель возможно лечь,
Я так пишу — иногда юморю,
Иль камертоном на боль отзываюсь,
В вихре сансары кармой искрю,
Жизнь бороздя, как бассейн — баттерфляем.
Вижу реальности нашей пласты,
В них бытие, словно в сандвиче зелень.
Кот Шреденгера с судьбою на ты,
Выгнулся, глазки огнем загорелись.
Хочет сыграть с роком он карамболь,
Не удержать только лапками кия,
Я угощу тебя фруктом. Изволь.
Эти экзоты пока дорогие.
Хочешь услышать поющий квазар,
Или увидеть солнечный ветер?
Мир нас меняет — мы злее и суше,
наши глаза теперь — словно прицелы.
в дзотах пустеющих комнатушек
смотрим в экраны заледенело.
пальцы порхают над клавиатурой
коменты в мир полетели, как птицы,
можно быть умной, можно быть дурой,
просто так сложно остановиться
и не играть в эти странные игры.
словно паяц, я кривляюсь под ником,
в жизни-игрушке левел отыгран,
но нет азарта — видимо, сник он.
мы убиваем бегущее время —
это стрельба по часам и минутам.
Сколько от нас осталось после такой оцифровки:
Лица от фотошопа, фразы в аранжировке,
Мысли из копипаста — много у нас сноровки,
Кибер-марионетки на виртуальной веревке.
Мудрость из сэкнд хенда, авы с миру по нитке,
Из увлечений — дайвинг, музыка — только Шнитке.
Рейтинг всего превыше — идол монотеизма,
Читтеры виртуала, апологеты цинизма.
Тело совсем неважно, собственно как и мысли,
Мышка в ладошке влажной — щелкаем, значит мыслим…
Иллюзия времени глубоко проникла в наше сознание. Мы постоянно прогнозируем будущее, витаем в мечтах, чего-то ждем или раз за разом переживаем давно прошедшие события и обиды. На самом деле, будущего и прошлого нет. Будущее никогда не существовало, ведь все размышления о нем происходят в настоящем. Прошлое утратило свое значение (в психологическом плане) сразу после появления. Действительно важен только момент сейчас, ведь только в нем происходит вся наша жизнь.
Все решают без нас, а мы тут в глотку готовы друг другу вцепиться. А все мы хотим одного и того же — безопасного мира для себя и своих детей и возможность самореализоваться за приемлемую цену
Разряды злобы — и летят
слов сюрикены.
Здесь аватары прячут взгляд,
И ложь на сцене.
В степи бинарной так легко
нам заблудиться,
реальности нелепый скол,
оскал на лицах.
Ты мошкой глупой о стекло
душою бьешься,
помято тонкое крыло,
в лицо наотмашь
Летела ироничность фраз,
сарказма стрелы…
Через душу, милый, вновь шесть тысяч вольт.
Разве я просила разменять любовь?
Раздавать, как нищим, всем по медяку.
Режешь по живому от любви лоскут.
На нее заплаткой очень толстый лед,
И под этой коркой часть любви умрет.
Резали, кроили, как закройщик ткань,
Мы ее убили, друг мой, лаборант…
Как всегда на ладонях безбрежной Вселенной,
Мысль танцует как пламя свечи на ветру.
И еще пару тактов под блюз непременно
Я закончу, исчезнув росой поутру…
По оси скользить вдоль границ миров,
переулком грез и тропинкой снов,
прорастать травой сквозь потери боль.
Мир звучит во мне си-бемоль минор.
И поют ветра песни стылых дней…
Эх, метель-судьба, что мне делать с ней?
Новый день верстать на семи ветрах,
что ты варишь, жизнь, в колдовских котлах?
Когда-то было время,
Эфир нам песни пел,
На шаг вперед и в теме,
Восторг, полёт, респект!
Потом шагали в ногу,
Почти плечом к плечу,
Вперед глядели строго,
Не растрясти бы чувств.
Теперь спешить не надо,
Мир ускакал вперед.
Другим галоп — услада,
А нам — наоборот.
Идем и наблюдаем
на суету вокруг.
Жизнь нас режет не хуже голодной волчицы
Средь зимы с целым выводком малых кутят.
Рядом вновь пустота, тишина воцариться,
Я опять ощущаю на себе ее взгляд.
Эта жизнь затаилась, смотрит в окна-прицелы
Желтым прищуром лунным, сюрикенами звезд.
Я в ночи растворяю свои мысли и тело,
Я собью ей прицел переулками грез.
Я еще поплутаю в реальности этой,
И свой танец надежды я спляшу меж миров.
Мне не нужно стоять за обратным билетом,
Ухожу по тропинкам из мыслей и снов.
Раздвигая пласты реальности,
Прорастает мой бисер букв,
С легким нацветом музыкальности,
И щебечет, как стая пичуг.
Собираясь в слова-созвездия
И галактики тихих фраз,
Вынимает сравнений лезвия,
Чтобы с ними пуститься в пляс.
В этом мире, чуждом гармонии,
Они рвутся синкопами рифм,
И неровными, усеченными
Лягут строками-бантом на гриф.
Где зимуют плюшевые мишки,
Когда детство в теплые края
Улетает дочку ждать, сынишку,
Чтобы вновь восстать из забытья?
Где они, согревшие во мраке,
Страхи разогнавшие в ночи?
Ушко вам задел когда-то маркер
И порвали лапку вам ключи.
Сколько тайн мишуткам поверяли,
Сколько в старом плюше горьких слез.
На душе, наивной, детской наледь
Не легла надолго и всерьез.
Что шептали губы через всхлипы,
Судорожно к сердцу вас прижав?