Ира FED

В человеке не борются темные и светлые силы, в нём борются слабости.

«В один прeкpаcный день я понялa, чтo не хoчу никому ничeго докaзывать. Я сняла очки и посмотpeла на людeй через призму цинизма: eсть те, кто pядoм и тe, кому нe по пути. Любят мeня или нeнaвидят — дeло каждoго. Главноe, чтo я знаю, ради кого я куплю билeт дажe в ад, а к кому дажe в рай нe пoднимусь.»

Предательство попробовав на вкус…
Становишься всё более гурманом…
И знаешь — суррогат /… пусть по приемлемой цене …/
Всегда останется обманом…

Как бы я ни жил, была вместе с этим ещё какая-то особенная жизнь, жить которой мне никак не удавалось.

Приехала Маруся из села учиться в город. Деньги все профукала, пишит маме письмо:
— Мамочка, вышли денег, я сижу без хлеба, голодаю.
Второе письмо- подруге.
— Вчера были на дискотеке, я с та-а-аким парнем познакомилась!!! Он мне новый способ показал: Он залезает на шкаф, я ложусь на кровать, раздвигаю ноги. Он прыгает на меня со шкафа, прямо попадает в меня. Эффект обалденный! ! !
Вкладывает письма в конверты, нечаянно перепутывает адреса.
Через неделю получает телеграмму из дома:
«Приезжай подлюка на похороны. Батько розбився!»

Правда — это узкая тропинка среди бурелома лжи. Но, по ней можно идти босиком.

Жила-была очень тёплая девочка, которая всех согревала своим теплом. Но однажды она иссякла. «Мне очень холодно», — сказала она. «Спасибо, что предупредила!» — сказали люди, и стали держаться от нее подальше. А девочка погрустила, оттаяла и снова потеплела. Но уже не для всех.

Зареветь бы. Вцепиться в плечи
И орать: почему так выходит?
Почему меня время не лечит?
Или это лекарство не в моде?
Захлебнуться, начать заикаться,
От таких долгожданных слез.
Задолбалась уже улыбаться…
Зарекалась, что я не всерьёз…
Громко всхлипывать. Рваться криком.
Кулаками долбать в припадке.
А потом замереть и сникнуть.
Пропитать косметику ваткой…
Но сначала — орать. Беситься.
Нафиг слать всех с тупыми советами.
… показать весь текст …

ты можешь безудержно пробовать мир на вкус,
следить, постигать диалоги, срываться вниз,
ты можешь остаться на стыке святых искусств,
ногтями царапая шаткий постмодернизм,

ты можешь планировать жизнь на года вперёд,
отречься от чувства, приставив слова к виску,
ты можешь поклясться, что опыт веков не врёт,
что страсти несут разрушение и тоску —

однажды тебе не помогут ни Кант, ни Бах,
и ни теорема, ни проза не защитят:
ты снова проснёшься, но с именем на губах,
и весь твой научный подход полетит к чертям.

В критический момент решение всегда принимают ноги.