Годовалый воробей — почти старик. Годовалый орел — почти младенец. Вот и почти вся разница… Ну разве что еще высота полета.

Лучше быть невольным поклонником женской красоты, чем женоненавистником поневоле.

Усердный, но бездарный подобен жёрнову. Он усердно перемалывает те зерна, которые выращены другими.

Тому, кто хочет научиться смотреть в корень, совсем не обязательно становиться садоводом или стоматологом.

Сколько поражений начинается с победы любой ценой.

Бездуховность тягостное бремя. Но не столько для ее носителей, сколько для окружающих.

Не существует отдельно мудрости жизненной и книжной. Есть лишь мудрость истинная и ложная.

Если с каждого по нитке, получится такой клубок, из которого и не выпутаешься.

И не помнящие родства обретают отменную память, когда решается вопрос о праве на наследство.
… показать весь текст …

Жизнь — это короткий вдох между вопросом: «Ну когда же придет мое время?» и восклицанием: «Ах, как быстро оно пролетело!»

Многим бы хотелось покрасоваться на поверхности, хотя бы и в виде пузыря.

Всё понимающая боль,
Ну отпусти же ты меня!.
Ни трожь, ни лейся, ни неволь,
Не забирай всю радость дня!.

Тебя устала я носить,
И маска радости ветха…
Так, если боль всю жизнь копить,
Не жди, что будет жизнь легка…

Не жалуйся, что твоя жизнь скучна и сера, такой её делают твои серые мечты и твоё скучное отношение к ней.

Сцена жизни отличается от театральных подмостков большим количеством суфлеров.

Похоже — бороться с глупостью — столь же безнадежное занятие, как сражаться с космической пустотой. Она берется ниоткуда и не исчезнет никогда.

У того, кого бьют, есть три выхода: смириться, восстать или присоединиться к тому, в чьих руках плеть.