Егор Кострома

Нашего таланта и профессионализма едва хватает, чтобы компенсировать некомпетентность нашего руководства

Песни поем о вождях и кумирах опять.
Каждой звезде полагается собственный гимн.
Может пора нам в балладах своих воспевать
тех, кто сумел жизнь прожить человеком простым.

Тех, без кого нам бы нечего было надеть,
нечего есть и тем более нечего пить.
Нужные там, где окажется кто-то в беде,
лишние там, где вчера были в доску свои.

Тех у кого, руки действуют и голова,
без болтовни, составляющей офис на треть.
Дружба на век? Перспектива для них не нова,
знают, что их из приличия будут терпеть.
… показать весь текст …

Как мне привычно уезжать,
Так ненавистно оставаться.
Дорога ждёт тебя опять
на отдых. К смене декораций.

Я так хочу с тобой в вагон,
но не пускают «долг и дело».
Оксюморон со всех сторон.
и нервы снова на приделе…

А ты спокойна, как всегда —
и шепчешь: «помни, где б ты не был,
что лишь спокойная вода
правдиво отражает небо».

В эту июньскую ночь ни за что не уснуть.
Снова волнение сладкую дрёму отгонит.
Завтра встаёшь на пока неизведанный путь.
Золотом лунным блеснут на мундире погоны.

Будни курсантские резвым неслись табуном,
Взяты с успехом препятствия экзаменаций.
Гордо прочтешь «лейтенант» на своём отпускном,
только курсантом еще до утра называться.

И ощущения эти пьянее вина.
Стать офицером — вот это достойно мужчины.
Эта июньская ночь чудесами полна:
звезды её лейтенантскими будут отныне.

Нам Запад вновь не добрые соседи?
Мы снова «за ценой не постоим»?

Товарищи, сеньоры, сэры, леди!
Холодная война не до победы —
до передоза холодом своим.

А там рванёт. Средь копоти и сажи
убитому не важно, кем убит,
кто нападал, а кто стоял на страже…

Война не средство, не решенье даже.
Война всепланетарный суицид.

Ты опять шалишь мой милый.
Всем давно уж известно:
у тебя с рожденья шило
в … в очень интересном месте…

Только я понять не в силах
анатомию такую:
как оттуда это шило
мысль рождает шебутную?

Ты пересёк вокзалов вечность,
Но уж прими сие как данность:
У человека — человечность,
А у тебя — лишь чемоданность…

Чемодан я однажды волшебный купил…
От Балтийского моря до самых Курил
он зовёт к путешествиям новым всегда,
к самолетам, автобусам и поездам.

Чемодан на песке черноморском лежал,
свои камни на нем отпечатал Ямал.
Он от мрамора модных российских столиц
добирался со мной до восточных границ.

Для кого-то багаж, для меня это клад.
В нем остался саянской тайги аромат,
сохранились и эхо кавказских хребтов,
и напевы орловских шальных соловьев.
… показать весь текст …

Разве главный русский допинг — мельдоний? Я думал самогоний, коньяконий или любой другой спиртоний.

Человеческое воображение было бы куда более приятным даром природы, если бы человек сам мог определять, когда включать его, а когда отключать. От этого оно стало бы только полезней