ПростоТа

Налогообложение очень похоже на молочное животноводство. Главная задача: извлечь максимум молока при минимуме мычания.

Существует просто Зло и Большое Зло, а за ними в тени прячется Очень Большое Зло. Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше!».
Зло — это зло. Меньшее, большее, среднее — все едино, пропорции условны, а границы размыты.

Мои мечты сложнее. У меня в планах дом на побережье и спать до девяти. И счастье для всех людей. И выбросить телефон в море. И чтоб зимние помидоры были вкуснее поролона.

История подобна старому свитеру. Он медленно распускается. Так и она распутывает свои узлы не торопясь. Полотно истории пестрит заплатами, его многократно штопали и перевязывали, дабы подогнать под разных людей, засовывали в кромсалку-сушилку цензуры, чтобы превратить в удобную для запудривания мозгов пропагандистскую пыль. И тем не менее история неизменно ухитряется выпутаться отовсюду и принять старую, знакомую форму. История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют ее. В ее истрепанном рукаве всегда найдется пара запасных фокусов. Она ведь давно здесь сшивается.

В нашей жизни всегда найдутся те, кто будут судить нас. Те, кто не имеет не малейшего понятия, кто ты есть и кем ты являешься.

Незаменимых у нас нет: сегодня я, завтра ты. Хотя если вдуматься, то эти слова бессмысленны. Если в библиотеке нет Пушкина, я могу заменить его Толстым, но это будет Толстой, а не Пушкин.

«На то Божья воля» — взрослый вариант детского «потому что потому».

Истина не меняется от того, верите вы в нее или нет.

— Но ведь это же механизмы? Они ломаются, начинают барахлить…
— Некоторые люди, признаться, тоже барахлят, причем с самого рождения. Откровенно говоря, то еще бывает барахло.

Нет таких убытков, из которых кто-нибудь не извлек бы прибыли.