Carly

Если бы на чашу весов против любви я бы поставила собственные самолюбие и гордость, я бы выиграла. Но я потерпела поражение, доказывающее истинность прекрасного чувства.

Я не надеюсь на правильность своего выбора — я в ней уверена.

Не надо упрекать меня в том, что я не пишу и не звоню. Я пишу и звоню, но только уже не тебе.

Мало побеждать во славу цезаря, надо еще все победы класть к его ногам и убеждать его, корча из себя идиота, что без него бы не обошлось.

Ты сровняла с землей мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

Как и тысячи лет назад, человека снедает в первую очередь забота о самом себе, и самый благородный порыв к добру и справедливости порой кажется со стороны по меньшей мере чудачеством, если не совершенно дремучей глупостью.

Вы говорите, что мужчина странен?
А женщина еще того странней:
Как легкий ум ее непостоянен!
Как много разных прихотей у ней!
Сегодня — взор слезою затуманен,
А завтра — зимней вьюги холодней.
Чему тут верить? Чем вооружиться?
А главное — на что тут положиться?

Мама недавно получила права, едем на дачу, по радио играет: «Я хочу быть живой…»
Мама: — Да уж…

Мне приснилось, что я хорошенько оттаскала ее за волосы.
Проснулась с улыбкой на лице.

Ей не хотелось, чтобы они уходили. Пусть они злые, равнодушные существа, пусть они настроены против нее, но пока они здесь, не придет одиночество. А с ним не придет и осознание правды, которое будет отдаваться монотонным пульсом в висках, легкой дрожью в руках, и болью где-то там, глубоко внутри… где-то в душе.