Carly

Пусть тебе повезет
В этой жизни больше, чем мне;
Пусть тебя обойдет
Полоса грехов и измен;
Пусть пройдут стороной
Злые грозы и злые дожди.
Мы не будем с тобой
Больше вместе, не бойся, не жди.

Раздражает, когда подходит продавщица и спрашивает: «Вам что-нибудь подсказать?». Если мне понадобится, я к тебе обязательно обращусь, не беспокойся.

Одна жизнь, одна свобода,
Как один бой, длиной в многие годы.
Он отрабатывал удары столько долгих зим.
Теперь он понял — нужно просто быть добрее к другим.
И рядом она, такая красивая…
С этим взглядом, чуть наивным, счастливым,
И впереди вся ночь, чувства до предела,
За нас небо, и все, как хотелось…

Посмотри на меня… Посмотри на меня!
Неужели и правда, словами раня,
Ты мне, глядя в глаза, в лицо сможешь сказать?..
Если нет, тогда мне
Тебя
Не Понять.

Жизнь несправедлива. Если люди и должны что-нибудь усвоить в школе, то именно это.

Богач, вспомни бедняка; свободный, вспомни узника; воскресший, вспомни мертвеца.

В политике нет людей — есть идеи; нет чувств — есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего.

Однажды — мне было тогда четырнадцать, я был еще совсем мальчишкой — я стоял за кулисами и смотрел, как ты играла. Это была, наверное, очень хорошая сцена, твои слова звучали так искренно, так трогательно, что я не удержался и заплакал. Все во мне горело, не знаю, как тебе это получше объяснить. Я чувствовал необыкновенный душевный подъем. Мне было так жаль тебя, я был готов на любой подвиг. Мне казалось, я никогда больше не смогу совершить подлость или учинить что-нибудь тайком. И надо же было тебе подойти к заднику сцены, как раз к тому месту, где я стоял. Ты повернулась спиной к залу — слезы все еще струились у тебя по лицу — и самым будничным голосом сказала режиссеру: «Что этот чертов осветитель делает с софитами? Я велела ему не включать синий». А затем, не переводя дыхания, снова повернулась к зрителям с громким криком, исторгнутым душевной болью, и продолжала сцену.
… Когда я понял, что это одно притворство, во мне что-то надломилось. С тех пор я перестал тебе верить. Во всем.

А ведь ей было, что сказать!
Она разумно промолчала,
Хотя душа ее кричала:
«Да как он смеет, твою мать?!»

Поджав губу, слезу смахнула,
Глазами молнии метнула;
«Вали к чертям!» — рукой взмахнула,
А в сердце больно так кольнуло…

Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним.