РОДНОЙ

Пустые мысли до опорожнения всегда найдут места для пополнения.

Откуда воздух к нам идёт,
На что он нос наталкивает,
Озвучить сможет только рот,
Конкретно чем попахивает.

Пусть на ушах лежат карандаши
И чертят линии перед отрезом,
Чем тонны переваренной лапши
Над ними восседают ирокезом.

Пизански хрена лист набок склонило,
В град выстоял, а остальных побило.
И он весь день, пока хватало сил,
Ушибленных, по-своему лечил.

Недаром прошлое мы жизни дарим, чтобы бездарно время не прошло.

Любовь… она, как говорится, зла,
И за козла ответить всё ж готовы,
Публично опровергнув все слова,
От тех, кто его путает с коровой.

Ей всякий раз твердила мама:
— Что ты нашла в нём, вовсе не пойму…
Про пядей семь она не знала,
Которые имел он не во лбу.

Нерукотворные дела
Творятся в жизни на ура.
Но всё, что видим мы вокруг,
Ещё и дело чьих-то рук.

Всё, что не успел схватить налету сегодня, может свалится на голову завтра.

Если мы будем знать всё наперёд — нас поглотит рутина без забот.

Всё происходит в жизни, как и прежде — чаще бывает, а проходит
реже.

— Собака ваша лаяла всю ночь
И выла так, что всполошилась улица.
— Спасибо, что пытаетесь помочь,
Не беспокойтесь так, она днём выспится.

Прикрывшись фиговым листком умело,
Кривить не устаёт душа.
Крапая строчки не спеша,
Пока открыто прозябает тело.

не сетуй друг что оступился
и ногу выпачкал дерьмом
с тобой ведь кто-то поделился
теплом

антон на вынос согласился
чтобы проверить склад ума
пока ещё мозги не прОпил
до дна

Куда уходят мнимые друзья,
Туда, где есть в чём покопаться,
Где грани нет у можно и нельзя,
Чтобы по новой облажаться.

В лесу живёт всего два дня.
Когда растёт, краснеет ёлка.
Настойка с ним в ходу всегда,
Имя не грустное нисколько.

Пока есть в топе юмористы-доктора,
Будут здоровыми отверстия всегда.

Как далеки паяльник и смычок
В своём земном предназначении.
И только этот жёлтенький кусок
Сближает их лишь на мгновение.

Казнит себя за собственные козни — один сидит, скрипя зубами, мёрзнет.