Ангария

-Дарина, ноги обтрихай!
— Сейчас! Обтриху!

Кошка Муська перешла в режим «проститутка старая», это когда срочно нужно замуж, согласно расписанию. У кошки Муськи декабрь — время весны и надежд, но какие там надежды, только Вискасы в фольгированном пакетике и голуби за окном. Кошка Муська лижет кусочек стола Василисы, в этом какой-то скрытый кошачий символизм, как мне хочется думать, или кое-кто разлил йогурт, но тогда лучше уж символизм, лишь бы не отмывать.
У меня же болит нога, я грешила на новые сапоги, они ужасны. Они тяжелы и жарки, а у нас потепление (хотя в Сибири это слово звучит несколько издевательски), но сапоги все равно мне не нравятся как и вопли кошки Муськи. Вот так, путем несложных ассоциаций, мы заключили, что кошка Муська — сапог.

И тут его уста разомкнулись, и было произнесено: «Манка!»
Я все поняла, заметалась и стала кидать в корзинку сливочное масло, яйца, творог, изюм. Мир завертелся бурунчиками, заискрил, взметнулся, новогодняя елка, криво притулившаяся у входа, выпрямилась ракетой, два заросших разбойника-абрека, мучительно выбиравшие плоские лепешки, на мое проникновенное: «Пустите, ребята!» промяукали: «Пожалюсто, пожалюсто!» Уборщица со страшной машиной, которая сама моет, жужжа о несбыточном, лихо прокатилась через весь торговый зал, и как точка зазвенел вопрос кассирши: «Два пакета бьем или в один ложить будете?»
Вот так, всего одним словом, мужчина может всколыхнуть вечерний покой и дать понять, что сегодня надо стряпать запеканку. Такую вкусную как когда-то в детском садике, когда еще Берлинская стена стояла крепче крепкого, а Брежнев целовался прямо в телевизоре.

Кусочек торта на ночь все-таки нехорошо. Это редкое нехорошо, бессмысленное по сути, но оставляющее недоуменное послевкусие: а зачем, а почему, ну знаешь же, что не полезно. Это как врем я, убитое на чтение какой-нибудь сентиментальной книжки, после которой — ни уму, ни сердцу, но кой чорт дернул переворачивать эти страницы, ведь знаешь, что убийца — красавчик Альберт.
Утром же не хочется ничего, кроме кофе. Даже кусочек торта не хочется. И вот тогда понятна мудрость вечера.

У Василия эта чортова простуда, но он держится как может держаться из последних сил великий муж то ли в битве при Фермопилах, то ли при 37,2. Вливаю в него ненавистный имбирный чай, сдабривая навистным блинчиком. Блинчик ест охотно, чай же — мужественно. Кошка Муська сидит рядом и чай с блинчиком категорически не одобряет. Она считает, что нужно подать больному колбасу, холодную курицу и кусок рыбы. А еще лучше — предложить это ей, и она съест все за здоровье и к всеобщей радости.

Перед тем как заснуть, как-то само собой возникают тексты в голове, хорошие такие, складные. Надо бы встать — записать, но выковыриваться из-под теплого одеяла — выше сил человечьих.
Во снах же приходят стихи. Сначала я думала, что Пушкин обрыдается от зависти, вот какие это замечательные стихи, Бродский плачет и протирает очки, Лермонтов мрачнеет и стреляет. Разумеется, утром я ничего не помнила, но чувство безудержной гармонии было.
Один раз я сумела стихи записать, спросонья, сама не пойму как.
Вот они:
«Пятку я с собой возьму!» —
Крик потряс джунгли.
Я тебе не кунгуру,
Ну, а ты — не Рунге."
Сегодня — опять запомнилось:
«Съела тонкий огурец.
Кабздец».
Считаю, что поэтическое дарование у меня сильнее остальных.

У нас боятся говорить слово «последний» и кокетливо употребляют «крайний». В смысле — будет еще, будет. Нет-нет, мы не умрем. Это не последняя игра. Тьфу-тьфу-тьфу три раза. И пальцы скрестить так, чтоб не разогнуть.
Где разум, где логика? © В архиве на обложке дела указываются арабскими цифрами крайние даты дела, т. е. даты заведения и окончания дела.
Крайние, крайние (!) даты, например рождения и смерти, если это личное дело, хотя не обязательно. Но все равно — начала и конца край. За краем нет ничего. Дело пронумеровано и подшито. Ни убавить-ни прибавить.
Край.

И если один бородатый мужик думает, что я не заметила, что у белого кувшина для воды отбита ручка… И если он думает, что прикрыв кувшин салфеткой, он скрыл это преступление навсегда… И если он думает, что я промолчу, то он ошибается.
Все время хочу спросить: «Ты зачем ручку отбил?» Но как гляну на него, то получается что-то вроде: «Какой ты хороший, сильный, умный, красивый, не забудь купить молока, хлеба, где моя книжка, суп надо подогреть, а во сколько сегодня лекции, рубашки висят на месте, нет не на стуле, в шкафу, а кто съел мой пирожок?»

Кошка Муська испытала жестокое разочарование утром в субботу, когда обнаружила, что я ем бутерброд не с колбасой или мясом каким, а с грибами. Кстати, это очень сытная еда, на одном бутере можно продержаться до вечера, а это важно, потому что у меня много пар в университете.
Но на этом плохой день для кошки Муськи не закончился.
Она тонко дала понять нам вечером, что голодна и одинока. Для этого кошка Муьска с энтузиазмом полизала угол галошницы и посмотрела нам в глаза с мыслью: «Сухой корм и пакетик Вискаса — это ничто. Я умру. Я уже умерла. Весь день спать — это непросто. Но я смогла. Но обессилила. Дайте вкусняшку.»
Василий сказал: «Щас.» Выловил кусочек мяса из борща, порезал и положил в кошкимуськину тарелочку.
Кусочек мяса. Из борща.
Кошка Муська не может простить до сих пор.

Весь день на ногах, поэтому стопа ноет. Это плохая новость.
Хорошая — внесла гармонию в безумный мир. Накрасила ногти серым перламутром. Натянула колготки, носки и сапоги на толстой платформе, чтобы никто ничего не видел и была тайна. Поняла, что что-то не доделано. Пошла и купила сумку цвета серый перламутр. На этикетке было написано""Цвет: перлОмутровый". Но дали скидку 20 процентов, поэтому магазин разносить за безграмотность не стала. Это не филологическая продажность, а разумный компромисс, я считаю. За 50% скидки смогла бы перенести даже через «и» после «п».
Баланс теперь соблюден, гармония спасена — сумка соответствует педикюру. Ну и что, что не видно и вообще я в шубе. Это же есть!