Жила-была девочка.
Она была психически здорова, умела говорить «нет» и точно знала, чего хочет.
Поэтому окружающие звали её просто — эгоистичной тварью.
Сначала она думала, что её штырит от мужчин, цветов и бабочек.
А потом до неё дошло: её прёт от Счастья.
И тут у окружающих подгорело.
Потому что женщина с крепкими границами — это кость в горле для любителей чужого ресурса.
Мужчины искали подвох и кричали: «Ты меня используешь!».
Цветы чахли от обиды, что их не фоткают для соцсетей с придыханием.
Бабочки возмущались: их, блин, просто отпускали.
Счастье наблюдало за этим цирком и ржало в голос.
А девочка росла, хорошела и продолжала отказывать.
Но уже с улыбкой, потому что поняла: «нет» — это не скверный характер, а гигиена.
Ей долго втирали, что она «неправильная».
Что приличная женщина должна страдать (эстетично), терпеть (молча) и верить (в кого угодно, кроме себя).
Она кивала, посылала советчиков лесом и ни разу не пожалела.
К сорока она подозрительно помолодела.
К пятидесяти — научилась молчать так, что у всех закладывало уши.
В шестьдесят она стала той самой каноничной «эгоисткой», которая шлёт всех к черту и улетает на океан.
Ей осталось только подмигнуть Счастью: — Привет, старый. Я так тебе рада.
А мужчины, цветы и бабочки остались курить в сторонке.
Любить их — дело нехитрое, это умеют все.
А вот Счастье — штука интимная.
И, простите, совершенно не вашего ума дело.

Осуждение — дешёвая маска для дорогой неуверенности.

Легче кричать «терпи», стоя
у дверей чужой боли.
Переступить порог труднее.
Там учишься выносить молчание и слышать другого — не навязывая
своей истории.

Сгоревшие книги не перечитывают.
Точка — это финал, а не пауза.
Лучше один раз выгореть в тишине, чем собирать бесконечные шрамы от прикосновений к тому, кто стал чужим.
В этом безмолвии прошлое наконец-то отпускает.
И руки, испачканные сажей старых историй, отмываются временем для чего-то действительно живого.
Важно помнить: чужие не становятся своими дважды.

Разум учит видеть правду и не лгать себе.
Сердце учит принимать эту правду и прощать себя.
В конце пути мы поблагодарим разум за то, что выстояли, а сердце — за то, что чувствовали себя живыми.

Худшее, что можно сделать, — повзрослеть только потому, что в паспорте сменились цифры, так и не разрешив себе побыть собой.
Специфичным.
Странным.
Но искренним ребёнком.
У нас ведь две дороги.
Либо ты всю жизнь ищешь себя, либо ищешь, кому бы понравиться.
Финал предсказуем.
Первые к старости находят себя в зеркале.
Вторые — обнаруживают там тень, которая просто дико боялась жить.
Давайте честно: мудрость — это не возраст, не седина и уж точно не клише «я всё знаю».
Она измеряется километрами личной свободы и личным кладбищем пристреленных страхов.
Седина — это просто бесплатный краситель от времени.
А вот мудрость — пигмент души.
И появляется он только тогда, когда вы реально жили, а не черновик писали.