Однажды я решила примерить на себя образ «простой смертной».
Ну знаете, чтобы стать ближе к народу.
Сказать себе:
«Всё, хватит, я признаю свои минусы и перестаю быть идеальной».
Я даже взяла лист бумаги и вывела интригующий заголовок:
«Мои недостатки».
И тут меня накрыл приступ смеха.
Это был самый короткий и абсурдный триллер в истории литературы.
Ниже заголовка пришлось дописать:
«Ввиду отсутствия состава преступления дело закрыто.
Автор: Идеал».
Когда я продемонстрировала этот девственно чистый лист окружающим, они оскорбились в лучших чувствах.
«Так нечестно!» — заявили мне.
На что я ответила:
«Честно — это когда транслируешь истину.
А истина в том, что дефектов во мне не обнаружено.
Вам просто критически неудобно это признать.
Гораздо уютнее думать, что я соткана из таких же травм, тараканов и скелетов, как и все.
Но у меня нет шкафа.
Я — открытая книга, где на каждой странице написано:
Безупречна. Смиритесь».
Меня, конечно, обвинили в нарциссизме.
Но при чем тут нарциссизм?
Это геометрия.
Отрезок прямой линии не виноват в том, что он прямой.
Факты не бывают высокомерными, они просто констатируют реальность.
А реальность такова: я неповторима.
И если вы с этим не согласны, то это ваш личный когнитивный сбой.
Мой список, как вы понимаете, так же чист, как и моя совесть перед лицом ваших обид.

Осуждение — дешёвая маска для дорогой неуверенности.

Легче кричать «терпи», стоя
у дверей чужой боли.
Переступить порог труднее.
Там учишься выносить молчание и слышать другого — не навязывая
своей истории.

Сгоревшие книги не перечитывают.
Точка — это финал, а не пауза.
Лучше один раз выгореть в тишине, чем собирать бесконечные шрамы от прикосновений к тому, кто стал чужим.
В этом безмолвии прошлое наконец-то отпускает.
И руки, испачканные сажей старых историй, отмываются временем для чего-то действительно живого.
Важно помнить: чужие не становятся своими дважды.

Разум учит видеть правду и не лгать себе.
Сердце учит принимать эту правду и прощать себя.
В конце пути мы поблагодарим разум за то, что выстояли, а сердце — за то, что чувствовали себя живыми.

Худшее, что можно сделать, — повзрослеть только потому, что в паспорте сменились цифры, так и не разрешив себе побыть собой.
Специфичным.
Странным.
Но искренним ребёнком.
У нас ведь две дороги.
Либо ты всю жизнь ищешь себя, либо ищешь, кому бы понравиться.
Финал предсказуем.
Первые к старости находят себя в зеркале.
Вторые — обнаруживают там тень, которая просто дико боялась жить.
Давайте честно: мудрость — это не возраст, не седина и уж точно не клише «я всё знаю».
Она измеряется километрами личной свободы и личным кладбищем пристреленных страхов.
Седина — это просто бесплатный краситель от времени.
А вот мудрость — пигмент души.
И появляется он только тогда, когда вы реально жили, а не черновик писали.