Вечер в супермаркете пах предвкушением отдыха и хорошим сыром. В ее тележке уныло перекатывались два авокадо (твердых, как решения ее бывшего) и пачка безглютеновых хлебцев.
Он выбирал чиабатту с таким лицом, будто читал Гете в оригинале. И в его глазах светилась такая глубина, что ее Бессознательное легким движением руки набросило на него расшитый золотом образ: «идеальный слушатель», «тонкий ценитель прекрасного» и «мужчина, который никогда не скажет «че ты начинаешь». Через три минуты они столкнулись тележками у кассы самообслуживания, а через две недели она перевезла к нему свой кактус и три чемодана экзистенциальных кризисов.
Ее проекция сияла на нем, как неоновая вывеска круглосуточного бара в темноте. Она влюбилась в ту часть своей собственной души, которую он так любезно согласился подержать в своих руках. Счастье продлилось четыре месяца. Четыре месяца она жила в стеклянном шаре… а потом наступил Логос. Точнее, наступил вторник, и «шитый золотом» образ разлетелся вдребезги. Она сидела на кухне, бережно собирая осколки своей проекции, которые блестели как конфетти после праздника, который никто не объявлял. Он не читал Шекспира. Он любил шоу. Искренне считал, что лучшая еда — это пельмени, и предпочитал лечить стресс компьютерными играми. Он был… обычным. Земным. С кучей своих нелепых дефицитов.
Знаете, а ведь мы всегда влюбляемся в собственное эхо, приняв его за чужой голос. Мы влюбляемся в глубину своей же души, которую так удобно проецировать на чужие глаза, светящиеся собственными дефициты. Проекция при влюбленности — это тот самый предлог, который изобрела психика, чтобы мы просто рискнули подойти ближе. Но влюбленность проходит. И мы забираем свое эхо назад, но уже оплодотворенное реальностью.
Она думала, что её выбор — это вход в храм. Оказалось — в продуктовый магазин, где он подолгу выбирал пельмени, читая состав, и серьёзно говорил: «В этих больше мяса». Она вспомнила, как в начале он ловил каждое её слово, как будто оно падало с неба. А теперь он мог не дослушать, перебить, сказать «да, дорогая» рассеянно и уйти в свою игру. Во влюбленности мы все думаем, что нас слышат, а на самом деле нам нравится, как красиво мы сами звучим — и как щедро нам отвечают камни. Эхо ласково, оно не спорит, оно повторяет каждую нашу интонацию, чуть приукрашивая её — делая глубже, таинственнее, почти божественной. И мы решаем: вот он, тот самый человек, который понимает нас без слов. Но это не он понимает. Это мы сами себя слышим впервые — и влюбляемся в этот восторг, принимая его за любовь.
Она подошла к нему, положила голову на плечо, и впервые не услышала эха. Только его дыхание. И свои собственные мысли, которые больше не искали чужих стен… Когда заканчивается влюбленность, начинается любовь. Не к образу, не к идее, не к обещанию, которое никто не давал. А к человеку, который берёт твою руку, когда ты плачешь над разбитой чашкой, и говорит: «Ничего, я склею», и всегда оставляет тебе последний пельмень, даже когда сам очень голоден. И это сильнее любой проекции. И намного честнее…
Семейный психолог
© Ольга Караванова 1025
