Говорят, что дом там, где твое сердце. Место, куда всю жизнь рвется душа человека. Там где покой, умиротворение и счастье.
А где мое сердце? Куда рвется моя душа?
За годы моей жизни у меня было много мест, которые я могу назвать домом. Везде, где бы не находился, я старался окружать себя уютом и делать любое место своим пристанищем, своим домом. Я жил в домах частного сектора и квартирах, в комнатах общежитий и армейских казармах, в палатках на берегу водоемов и лесных шалашах. Иногда даже полка в плацкарте и лавочка в городском парке, на некоторое время становились моим домом.
Дорога и бесконечный путь делают меня обладателем множества домов. И везде мне хорошо и уютно. Там где я, там и мое сердце, а значит и мой дом. Только вот душа…
Мне очень часто снится дом, где я родился и провел первые пять лет своей жизни. Воспоминания о тех годах смутны и обрывочны: набор эмоций и впечатлений маленького, еще толком не осознающего себя, мальчика.
Это уже потом, когда родителям дали большую двухкомнатную квартиру на другом конце города, и сформировались те воспоминания, те следы способные якорем памяти время от времени вытаскивать меня из окружающего мира в тот островок радости, спокойствия и беспечности.
Мы с сестрой каждое лето проводили у бабушки. В этом доме.
Бабушкин дом. Он стоял на окраине города. У центральной улицы, которая за городом превращалась в довольно-таки оживленную, по тем временам, дорогу.
Небольшой деревянный дом, обшитый доской выкрашенной в светло-зелёный цвет. Он утопал в зелени вишневого сада.
Маленький огородик, фиалки и вишни. Очень много вишневых деревьев. Они были разные — и молоденькие, едва доходящие мне тогдашнему до макушки, и старые, толстые и раскидистые. С сочными, темно-бордовыми кисло-сладкими ягодами. С густой смолой, вытекающей из трещин на коре. До сих пор ощущаю терпкий вкус ее у себя на языке.
А как цветут вишневые деревья? Это же нечто!
Вишни, словно невесты, за одну ночь, наряжаются в невесомое белоснежное кружево. Они стоят нарядные и трогательно нежные. Легкий ветерок слабо колышет ветви, и белые лепестки начинают кружиться, словно огромные снежинки. Они устилают дорожку, ложатся на круглые листья фиалки и застревают в волосах. А в воздухе витает одуряющий запах.
В тот год тоже цвели вишни.
В тот год, когда нам с сестрой открылся удивительный мир сказок и детских фантазий.
В тот год, в тихом, тенистом дворе, в зарослях фиалки поселились веселые гномы, на вишневом дереве обосновалось семейство говорящих дроздов. Показался водяной, обитавший в колодце. А еще маленький, непоседливый человечек в красной с белыми крапинками панаме — Иннокентий. Они подарили нам незабываемое сказочное лето детства.
Да, в тот год цвели вишни. Последний раз в жизни нашей бабушки.
После ее смерти дом продали. Мы не хотели, но кому интересно мнение двух детей. За них все решают большие и взрослые люди.
В последний день, мы с сестрой долго бродили по саду, но никого не нашли. Куда-то ушли гномы, улетели дрозды, махнув на прощание рыбьим хвостом, уплыл водяной. И маленький человечек в смешной мухоморчатой шапочке, тоже не показался. Скорее всего, они переселились в другое место, к другим детям, чтобы жить в их детских играх и снах.
А потом была жизнь. Разная. С падениями и взлетами. Со слезами и смехом. С радостью и печалями. Как у всех. Не лучше и не хуже.
Множество дорог, и столько же пристанищ. И каждое из них я могу назвать своим домом. Пусть временным, но домом.
Я не бродяга и не бездомный. Сейчас живу в благоустроенном жилище со своей семьей. Нам хорошо, комфортно и уютно. Конечно же, бывают и трудности, куда же без них. Без трудностей не бывает человеческой жизни, да и самого человека. Дом — хорош, он прячет нас от дождя, укрывает от зноя и обогревает в стужу. Большой и светлый, просторный и уютный. Наш дом.
Мне хорошо здесь, и я чувствую себя дома.
Но я знаю — когда в этом мире я в последний раз закрою глаза, то окажусь у старой деревянной калитки, перед домом, что утопает по самую крышу в белоснежном облаке цветущих вишневых деревьев.
Я войду во двор, и по дорожке обсаженной фиалками, пройду под цветущими вишнями к высокому деревянному крыльцу. Усядусь на ступеньку, прислонюсь щекой к теплой, шероховатой от облупившейся краски, стене дома, и буду слушать, как где-то в недрах древесины, тихо поскрипывает жучок-древоточец.
Бесшумно отворится дверь и меня обдаст запахом свежих блинов, а на крыльцо, чуть слышно ступая мягкими лапами, выйдет одноглазый кот Василий. Он запрыгнет ко мне на колени, немного потопчется и уляжется поудобнее. Я начну гладить по мягкой шелковистой шерстке, и Василий ответит благодарным: «Мрррр».
Вскоре к нам присоединится маленький человечек в смешной мухоморчатой шапочке. Он усядется рядом, достанет из кармана длинную трубку, не спеша раскурит ее и, выпустив облако пахнущего яблоками дыма, скажет скрипучим голосом:
 — Твой путь окончен. Ты дома.

Я молча кивну, буду сидеть, гладить кота и смотреть, как от ласковых дуновений теплого ветерка, с вишневых деревьев облетают белоснежные лепестки и, кружась, словно огромные снежинки, опускаются на дорожку и круглые листья фиалок.
Дом, это место, куда всю жизнь рвется душа человека.

Тем вечером я остался один — жена с детворой решили переночевать у бабушки. В доме, без привычного шума и гама, стало неуютно, пусто и грустно. И я, чтобы не нагнетать на себя тоску, решил по-быстрому принять душ и отправиться на боковую.
После водных процедур, завернувшись в махровый халат, я уже направлялся в спальню, когда в гостиной зажегся мягкий, чуть приглушенный свет торшера, и тихий голос произнес:
  — Здравствуй, мальчик.
Первой моей мыслью было то, что в дом забрались воры. Замерев…
… показать весь текст …