Я стряхивал с подушек теплых сны,
Освобождая место колыбельным —
И девочку с лицом моей весны
Баюкал на разложенной постели.
Баюкал…
Так баюкают детей —
Едва касаясь слишком ломкой кожи,
Так сонным солнцем тонко золотеет
Наряд степи заснеженно-нехоженный.
И было то, что видится как свет
Художникам над кротостью мольберта,
И было чувство на земном холсте
Уже неотделимое от света.
И был нам век — короткий и смешной,
Над фитилём свечи танцуют две души,
огнём любви едва-едва касаясь края.
Под бархатом небес, шаги легки в тиши,
мгновенья на двоих сердца запоминают.
От нежности дрожит прозрачный полумрак,
в объятьях света каждый шаг сближает вдохи.
Рождают волшебство биенья пульсов в такт,
в узоре звёздных чувств сплетаются эпохи.
Меняются миры, кружится лёгкий дым,
касанья лаской опускаются на плечи.
Им хорошо вдвоём, молчанием святым
быть скованными в этом пламени навечно.
Это так важно — целовать именно те губы, смотреть именно в те глаза, обнимать именно того человека, к которому потянулась твоя душа.
/Юлия Витович/
**************************************
Ты, просто, не любил так сильно,
Ты научился только брать.
Любовь лишь там, где всё взаимно.
И там, где хочется отдать.
Там, где закат сияет ярче,
Где нотки, сладкого, стыда.
Там, где глаза, смущаясь, прячут,
Там, где не сразу скажут «да»
Там, где коснешься осторожно,
Лучистым взглядом, невзначай.
Ответ почувствуешь всей кожей,
Прошепчешь: «нет, не отвечай»
Ты не бойся, боль уходит — у неё полно игрушек,
ну, а мы почти сломались — не сигналим, не юлим.
Это значит — к нам вернутся наши проданные души,
всю оставшуюся вечность по душам поговорим.
Выпьем крымского сухого, морем лёгкие проветрим,
из смирительных рубашек — паруса соорудим…
Ничего, что кто-то третий в небесах следит за этим,
ты не бойся — он не лишний, он сопутствует двоим…
«Ваши дороги расходятся.» — решили на верхнем уровне.
Чувства без спроса сброшены, больше не соберешь.
Проще конечно прикинуться, лучше немного дурою,
Слезы — валюта кровная. каждая капля — грош…
Знаешь, ты очень сдержана, силою воли славишься,
Гордостью недвусмысленной, тщетностью бытия…
Только пойми, хорошая, ты ему больше не нравишься,
он наконец-то справился, выздоровел от тебя.
Только он так же раненый, втянутый в обстоятельства,
В мыслях своих копается, ищет твой давний след…
Он ощущает кожей, видит свое предательство,
Но никуда не денется, тут вариантов нет.
Лучше убить в зародыше, предотвратить последствия.
Быть дальновидным гением, сердце сковавшим в лед.