* * *
.под птиц несмолкающий свист,
под шорох календульных гранул
из болдинской осени лист,
слетая, коснулся — и канул.
На миг, но и ты осенён,
Господь подтолкнул, улыбнулся.
Гляди, всё прозрачнее клён,
гляди, край небес завернулся.
Прости, что не всё угадал-
досада иль высшая милость?-
Но всё, что дарилось — раздал,
о чём промолчал — отмолилось.

… обойду знакомых и родню —
целый день на кладбище без спешки,
вздох ли, фразу где-то оброню —
где вы, силы, праздники, насмешки?
не на той ли пустоши и мне
мирно почивать — как должно — скоро?
по благословенью ль? по вине?
во хмелю от хвои и простора,
всё тропинки, лица, птичий гам,
пусть простится, пусть не проклянётся,
что ещё шагается ногам
и поётся — Господи! — поётся.

* * *
Заявился не ветер, а яростный шквал.
Понеслись, замелькали осенние краски.
Это не листопад, это листообвал -
без скольжения, тайны, парения, ласки.
Пять минут — и покой, и конец красоте.
Красно — жёлтые краски на землю сбежали.
И — ещё не привыкнув к своей наготе —
чёрно — серые ветки деревьев дрожали.
Но наивной печали ребяческой нет.
Всё естественно и объяснимо.
Бабье лето щелчком, словно в комнате свет,
ветер выключил в сквере любимом.

* * *
…туча днищем серым
крышу зацепила,
нету лету веры:
радует вполсилы,
глупости, напасти,
факты проходные,
обещались страсти,
но — дожди сплошные,
просыпайся, ветер —
разметай беспечно,
горний свет засветит
завтра,
в первом встречном.

… легли снега, светлей ночами стало —
утеха для бессонницы моей,
все дневники душа перелистала,
нанизывая бисер лучших дней,
когда с размаху всё швырнуть о стену, —
какой роскошный звездопад на миг,
а чушь и тишь куда потом я дену? -
пробьётся ли засыпанный родник? -
а поутру так хрустко и уютно,
и одиноко празднует душа,
что и к тебе заглядывать попутно
случалось музе, к гению спеша.

* * *
Легко дышать, душа не стонет,
и солнцу подмигнуть не грех,
покуда белка на ладони
беспечно пробует орех.
Ни суеты, не перепутий,
сквозь сосны — солнце, снег рябя.
Секунда детства, правды, сути.
взлёт веры в Бога,
и в себя.

* * *
Отпусти меня, север колючий,
не держи в скально-мшистой горсти,
отпусти не за долею лучшей,
отдохнуть от себя отпусти.

Вместо клюквы — черешня и груши,
не брусника — хурма, абрикос.
Не держи меня больше, послушай,
ты и так прямо в сердце пророс.

Поброжу, загорю, отогреюсь,
заряжусь, затоскую, сбегу.
Распахнешь свои горы, надеюсь?
… показать весь текст …

Родные лица — просто дети.
Семидесятые года.
Куда уйдут надежды эти,
задор, энергия — куда?
А здесь беда мечты не застит,
и ясно всё на двадцать лет,
и вера в завтрашнее счастье.
и ощутимый горний свет.
Овраги, глупости, колючки
не видят в будущих годах
мечтатель — мальчик с авторучкой,
богиня — девочка в очках.
Что размололо всё текучкой,
что всё не так и впопыхах, —
… показать весь текст …

Из умерших знакомых
уже собрался город.
Весь мир — шагни из дома —
надгробьями исколот.

А птичий мир хлопочет,
и утро наступает,
и сердце счастья хочет,
а как достичь — не знает.

Эпоха округленья,
эпоха сожаленья,
прохладного мгновенья,
равнинного теченья.
… показать весь текст …

Непривычно: сирень поседела.
В понедельник лиловой была.
Что за скорбь эти гроздья задела? -
нынче глянул: сирень-то бела.
И не ведаю - тайна какая
за такой переменой куста:
нечувствительность общелюдская
или просто моя слепота?
Куст сирени. Душа — на закланье.
Неудавшейся жизни виток.
Загадавши, как в детстве, желанье,
съем пятилепестковый цветок.