Ни от чего так сильно не устаётся, как от жизни для себя.
С утра до вечера, без перерыва, тонуть в любви, это слишком.
Не всплывая, без глотка извне, долго не протянуть.

Если человек не вечен, стало быть и силы его не бесконечны.
Он может только предполагать на что способен, но не может знать, как скоро закончится его потенциал.
Эмоциональный подъем в постоянно высоком градусе больше вреден, чем полезен. Просто сказать, организм работает на износ. В любое время может произойти сброс — момент, когда отказывают батарейки.
Наступает момент выгорания, или синдром хронической усталости, требующий длительной реабилитации.
Любить и гореть хорошо, однако знать меру в любом случае лучше.

Нельзя чьё-то одиночество скрасить насильно.

Провоцируя кого-то,
ты подумай о себе.
Может статься, что заботы
все достанутся тебе.

Пусть грозит нам старость,
встретим и обнимем.
А нужна лишь малость,
Быть в душе такими,
Как тогда, в те годы
молодости нашей,
даже пусть невзгоды
и пусть стали старше.
Главное чтоб дети,
нас всегда любили,
память, чтобы светлой,
нужными, чтоб были.

*
Характер, он как оружие… пока ты его не покажешь, все думают, что ты мишень.
*
Депрессивный снайпер никак не может найти цель в жизни.
*
Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешёвым.
*
Единственное, что поддерживает тебя — это твой позвоночник.

Я, вероятно, из последнего поколения, которое знает, что такое живое общение с друзьями. В детстве мы играли на улице, строили шатры, играли в магазин, а деньгами были листья с деревьев. Летом мы часами могли лежать на траве и смотреть в небо, придумывать истории, говорить о том, на что похожи тучи. И если мы заходили к кому-нибудь попить воды, оставались там надолго. А какой у нас был вкусный десерт! Свежий хлеб, который только что испекла моя бабушка, нарезанный на толстые кусочки, пропитанные водичкой и присыпанные сахаром. Зимой мы видели, что выпал густой снег, доставали санки на улицу и с друзьями лепили гигантского снеговика; а я ждала одноклассника, мальчика с первой парты, чтобы вместе пойти на лыжах за окраину города. А как мы ждали тот школьный вечер, и тот танец. Тот мальчик из моего поколения приходил под моё окно и звал погулять на улицу…
Это были самые счастливые времена! Потому что умели любить, дружить, разговаривать и смотреть в глаза друг другу!

Норманн Ройс не спал. Он, как обычно, сидел в глубоком кресле, прямо напротив иллюминатора и смотрел на звёзды. Ему нравилось сидеть в этом облегающем кресле-трансформере и смотреть на то, как КАРИНА вычерчивает на затемнённом иллюминаторе, прямо над надписью «ОСИРИС», маршрут их боевого корабля.

Мелькали красные и зелёные линии, обозначения планет и звёздных систем. Время от времени появлялись таблицы с цифрами или строки со сложными инженерными формулами. Они появлялись и также внезапно исчезали на экране, как будто их не было вовсе. Все эти надписи, формулы и разнообразные табличные данные успокаивали капитана и будили воспоминания о прошлом.

Когда-то давно, в далёком детстве, он любил вот так же сидеть в каюте капитана. А этим самым капитаном был, ни кто иной, как его отец. Как же это было давно…

Супруга Лорда Протектора ему нравилась, она была как всегда улыбчивой и симпатичной. Беседа с ней доставляла Ройсу удовольствие. Он любил эту женщину и преклонялся перед её умом и широким кругозором. Казалось, что не было такой темы, по которой она не могла бы высказать своё мнение. И к этому мнению все прислушивались. Тая очень редко ошибалась и её прогнозы очень часто сбывались. Именно поэтому она заняла в Звёздном Альянсе такую высокую должность.

— Я вас приветствую, — сказал Норманн, преподнося даме букет полевых цветов. Он знал, что Тая любила такие цветы и хотел сделать ей приятное.

— Спасибо, Норманн, — ответила Тая и улыбнулась. Улыбка была сильной стороной её личности. Ей она покоряла, как Петрополитов, так и руководителей других Звёздных домов. Тех, с кем она вела свои переговоры.

Часто скука — это не монотонность, а наоборот, суета.